Книга Горизонт свободы, страница 121 – Лия Аструм

— Эм…

— Почему ты перестал писать?

Никогда бы в здравом рассудке я не рискнула бы задать такие вопросы. В моей картине мира рухнули все преграды, размылись границы. И вряд ли чемпион понимал всю важность этого мгновения. Он не осознавал, насколько сильно я устала находиться за кормой его корабля.

— Эм, – мягко позвал Максвелл и ласково провёл подушечкой большого пальца мне по щеке. – Сядь, пожалуйста, в машину к Мейсону. Он отвезёт вас домой. Завтра я пригоню твою тачку, и мы поговорим.

«А если не было бы такой необходимости, ты вообще приехал бы?»

— Никаких завтра. Говори сейчас!

— Сейчас мне нужно идти. – Невозмутимый и очень болезненный ответ.

Я горько усмехнулась. Ну конечно. На первом месте у него были тайная миссия, бывшая-настоящая, убийца и многие другие. Я потерялась где-то в конце списка и не понимала, есть ли у меня хоть один шанс подняться в этом избранном рейтинге.

Мы смотрели друг другу в глаза, и чем дольше держался этот контакт, тем тяжелее становилось внутри. Я ощущала себя послушной собакой, терпеливо ждущей свежую кость. И это сравнение колотило по самолюбию, забивало длинные гвозди в женское достоинство. Уайт не договаривал, топтался по моей гордости, и мне вдруг ужасно захотелось избавиться от этого гадкого чувства.

Или ударить в ответ…

— Если ты сейчас же не поедешь со мной, между нами всё кончено, – отчётливо выговорила я.

Максвелл вздохнул, прижался своим лбом к моему.

— Двенадцать часов, – шепнул он. – Я прошу всего двенадцать часов.

Где-то глубоко внутри ёкнуло, но я больше не собиралась слушать глупую мышцу, пляшущую под дудку оборзевшего чемпиона. Они явно спелись, а я, вечно пребывая в неведении, накручивала себя догадками и явно являлась третьей лишней в этом волшебном дуэте.

— У тебя есть минута.

Дыхание Уайта коснулось моих губ, жарко сплясало и растворилось без остатка вместе с теплом его тела. Он больше не трогал меня, не касался, и вдоль позвоночника пробежал колючий холодок дурного предчувствия.

Максвелл открыл заднюю дверь машины.

— Очень некрасивый ход, Эм. Но он ничего не меняет. Садись в тачку. Я приеду сразу, как только смогу.

Он не воспринял мои слова всерьёз, или ему настолько было чихать?

— Хватит так себя вести! – не шелохнувшись, я до полного онемения пальцев сжала руки в кулаки. – Ты понимаешь, что мне плохо?

В тёмных глазах блеснуло что-то больное. Оно вспыхнуло и тут же погасло в беспросветной мгле. Как мираж.

— Сядь. В машину. – Ледяной голос пробрался под одежду, выстудил кожу.

— Максвелл…

— Ты всё равно в неё сядешь. Не заставляй меня применять силу.

— О! – тут же взбрыкнула я. – За сутки появились принципы? Или у меня проблемы со зрением, раз прошлой ночью мне не удалось их разглядеть?

Непроницаемая маска треснула, а раскатанная по губам ухмылка стала походить на небрежно наклеенную.

— Вспоминаешь? Приятно знать.

— Ты…

— У меня заканчивается терпение, Эм. Не хочешь делать, как я говорю, подумай о подруге. – Максвелл кивнул в сторону клюющей носом Стеф. – Не находишь, что ей стоит прилечь?

Меня охватил стыд. Ей требовалась помощь и отдых, а стояла и выясняла отношения с мудаком, которому, по всей видимости, было насрать на все мои чувства.

То ли обида взяла верх, то ли просто я не могла оставить последнее слово не за собой, но фраза, в которую я вложила всю свою злость, боль и отчаяние, прозвучала разрывающе громко и на долгие три секунды заставила умереть собственное сердце.