Книга Горизонт свободы, страница 123 – Лия Аструм

Он вообще охренел?!

— Через сколько ты пожалела об этой ерунде?  – продолжал насмехаться Лотнер. – Позволь угадать: минута? Две?

Он явно меня недооценивал. Я продержалась целых десять!

— Тебя не касаются наши отношения! – отбрила я, считая, что он сует нос, куда не должен.

— Маленькой девочке не дали конфету?

Эта фраза сработала как чёртов триггер. Воспроизвелась голосом из прошлого.

«Ты такой ребёнок, Мили…»

Обида вязкой горечью осела на языке, потекла куда-то внутрь.

«Почему все считают меня ребёнком?»

— Разговор окончен. Уходи. – Меньше всего мне хотелось, чтобы Мейсон увидел, насколько сильно меня задел.

Но он увидел. Негромко шлёпнув ладонью по столу, он усмехнулся и, подхватив пальто, висящее на спинке соседнего стула, поднялся.

— Велл молчит, потому что хочет уберечь тебя. Но лично у меня такой цели нет. По мне, расклад, в котором ты опять суёшь свой нос в дерьмо и тебя пристреливают, – самый лучший. Ты не подходишь Веллу. Ты – эгоистичная, вредная девчонка, считающая, что весь мир крутится вокруг неё и её погибшего парня. Ты ставишь свои прихоти выше более важных проблем. А ему нужна та, над задницей которой он не будет трястись ежесекундно.

Моя челюсть коснулась пола. В переносном смысле, конечно. Но по ощущениям – вполне в прямом. Я шокировано хлопала глазами и не верила, что он только что произнёс эту вопиюще оскорбительную речь вслух.

— Может, он сам решит, кто ему подходит? – грубо бросила я, не собираясь больше церемониться. Вкрай охамевший чемпион и такие же друзья.

— К сожалению, он уже решил. Будь ты ему безразлична, он трахнул бы тебя пару-тройку раз, а после – лишь неизвестность: возможно, ты снова переехала бы в психушку, а, возможно, очень злые дяди, решив, что ты имеешь ценность для Велла, пустили бы тебе пулю в лоб, предварительно хорошенько отымев толпой.

Меня затошнило.

— Он мог мне всё рассказать! – Я не понимала, для чего продолжаю диалог с не очень-то симпатизирующим мне Мейсоном.

— Самое главное он рассказал, но любопытной тебе недостаточно его слов. Поэтому невероятно щедрый я поясню пару моментов, чтобы ты наконец осознала всю серьёзность положения. – Лицо англичанина приняло жёсткие черты.

Каким образом я умудрилась разглядеть в нём аристократа? Сейчас там графского и с десятью факелами не сыщешь.

— На кону пятнадцать жизней ни в чём не повинных детей. И если, не дай бог, Виктор догадается, что ты – уязвимое место Велла, то он, не раздумывая, на него надавит. И я очень сильно сомневаюсь, что в такой паршивой ситуации друг выберет бедных детишек, а не вредную тебя.

Дети? Что за дети?! Вопросы завертелись в головокружительном хороводе. Торговля?! Проституция?! От каждой новой догадки мне становилось хуже.

— Почему он не сказал мне об этом? Я послушала бы и ничего не сделала бы ему во вред… – бормотала я больше самой себе.

— Отличный вопрос. Хорошенько подумай над ним на досуге и сделай выводы.

Задумчиво опустив взгляд в пол, я изучала кофейного цвета плитку и упорно пыталась найти ответ. Он был совсем рядом. Надо было лишь немного напрячься, прокрутить в голове все наши переписки, откровенные разговоры, чтобы понять… понять очевидную и очень неприятную вещь.

Вскинув голову, я впилась взглядом в Мейсона.

— Он мне не доверяет. Из-за Эйдена.