Книга Горизонт свободы, страница 149 – Лия Аструм

Ведущий зачитывал результаты, а я не успевала плюсовать.

— И новым абсолютным чемпионом мира становится Максве-е-е-лл Роуэ-э-э-н… – Конец фразы потонул в оглушительных овациях.

После тюрьмы чемпион вышел взвинченным, жадным до воздуха, секса и денег. Тут же подписал новый контракт с Дэниелом и принялся впахивать как проклятый.

И день, когда его старания принесли плоды, настал. Максвелл стоял посреди ринга и, гордо держа над головой пояс чемпиона, улыбался ликующей толпе. Глядя на его триумф, я не смогла сдержать слёз счастья. Меня захлёстывало невообразимыми эмоциями, так же, как и парней из его команды. Они по очереди налетали на него, что-то радостно орали, и даже тренер Блэк расщедрился на крепкие объятия.

Я отбивала себе ладошки и гордилась. Безумно гордилась им. Открыто наслаждалась каждой секундой его головокружительного успеха и, как никогда, жалела, что наши взгляды не столкнутся.

Потому что я совершила ошибку.

Девятое января – моя личная дата скорби, в которую я каждый год уезжала в Авентуру, приходила на пляж и разговаривала с Эйденом.

Два года назад я пропустила наше свидание в тюрьме, потому что из-за погодных условий отменили все рейсы, и я вернулась в Чикаго на день позже. Максвелл тогда ничего не сказал, и я была ему за это благодарна. Но, когда на эту дату выпал его бой… Самый главный бой за звание абсолютного чемпиона мира, к которому он так долго стремился…

Я поступила как самая последняя мразь.

Этот вечер не выходил у меня из головы ни на минуту.

– Назначили дату. – Уайт вернулся с поздней тренировки, зашёл в спальню и, закинув спортивную сумку в шкаф, повернулся ко мне.

— Здорово! Когда?! – радостно воскликнула я. Отложила в сторону ноутбук, в котором я на правах главного редактора занималась проверкой статьи, написанной одним моим талантливым подчинённым, и, подобрав под себя ноги, ждала продолжения.

– Девятого января.

Моя улыбка потухла.

– Я отправил тебе билет на почту, в ложу с Дэниелом.

– Но… – почему-то говорить было ужасно трудно. Словно у меня резко открылась острая форма тонзиллита. – Я… улетаю в Авентуру, ты же знаешь…

Максвелл долго смотрел на меня нечитаемым взглядом. И эти матовые чёрные глаза сковывали до внутреннего оцепенения, доводили до желания надавать себе по губам и заверить, что я обязательно буду. Но эта дата… я не могла позволить себе пропустить её.

– Хорошо, я понял. Отдам кому-нибудь из парней, – бесстрастно заключил он и скрылся за дверью ванной.

Возможно, я себя накрутила, но после этого что-то неуловимо изменилось.

Уайт и раньше частенько пропадал в зале, приходил выжатый и сразу ложился спать. Меня это не напрягало, потому что я знала, что эти обстоятельства временны, и сразу же после поединка он вернётся к более спокойному режиму.

Но меня очень сильно напрягло, что он пропустил нашу традицию. Каждый вторник после работы я наведывалась к нему в зал, смотрела тренировку, а как только исчезал тренер Блэк, занималась с ним сексом в душевой. Это было своего рода ритуалом. Приятным, громким и глубоким. В том мокром месте я знала каждую трещину, каждый выступ, потому что лично опробовала их своими позвонками.

Но в первый же вторник после моего отказа он написал, чтобы я не приезжала. Объяснил тем, что в связи с близившимся боем Джордан озверел и удвоил время тренировки. Конечно, Максвелл не стал бы мне врать о таком, но в груди поселился неприятный осадок.