Книга Горизонт свободы, страница 152 – Лия Аструм

Максвелл не трещал ежедневно о возвышенно прекрасном, но те пять раз, которые я, задерживая дыхание, смаковала его грудное «я люблю тебя», так и остались без ответа. Я показывала своё к нему отношение действиями, а не словами и ни разу не отреагировала идентичным признанием. По необъяснимой причине у меня не получалось переступить эту черту, хотя само чувство я распознала в себе довольно давно.

— Потому что люблю тебя.

Уайт резко развернулся. Прибил взглядом.

— Повтори.

Сквозь витражи заглянула в собственное сердце и без запинки повторила:

— Я люблю тебя, Максвелл Уайт. И ты задолжал мне один вторник…

Он молниеносно пригвоздил меня к запотевшей перегородке и вгрызся в мои губы своими. Раздразнил языком, прикусил нижнюю. Горячими пальцами зажал сосок, съедая мой надрывный выдох.

— Долги надо отдавать, – многообещающе прошептал Максвелл и, игриво ущипнув вставшую вершинку, опустился на колени.

Не отрывая от меня своих бесспросветных глаз, прижался губами к моему лобку, прочертил языком невидимую дорожку… скатился ниже…

В белом паре затерялся мой громкий стон.

Я ворвалась пальцами в волосы Уайта, закинула ногу ему на плечо и дерзко задвигала бёдрами в такт уверенному языку, мокро кружащему по клитору.

Хотела ближе, глубже. Хотела внутри себя.

Хотела, чтобы сожрал.

Один нахальный щелчок по самой уязвимой точке, и мой затылок болезненно впечатался в стекло.

— Осторожнее, цветочек, не хочу, чтобы ты потеряла сознание раньше времени, – усмехнулся чемпион и жадно всосал губами пульсирующий комок нервов. Меня прибило волной экстаза. Размотала по всем сторонам.

Быстро. Напористо. А через секунду – дразнящее медленно и лениво. Я скулила, вдыхала пары клубящегося жара и подстраивалась под его темп, который беспорядочно менялся, заставляя моё тело выгибаться, изнывать, просить… умолять.

Я чуть не выдернула ему клок волос, когда он, нагло прервав ласку, резко поднялся и вцепился в мой рот. До желудка заразил солоноватым вкусом моего возбуждения и, грубо подхватив под ягодицы, насадил на всю длину твёрдого члена.

Тело словно кинули в печь, а слетевший с губ сорванный крик пробился сквозь потолок и разнёсся по всей арене. Быстрые толчки сбили дыхание, растревожили пульс, и я, нашёптывая Уайту несусветную чушь, хаотично цеплялась пальцами за его плечи. Царапала ногтями спину и ловила смазанные поцелуи со вкусом дыма и крови.

Оставшись глубоко внутри, чемпион притормозил и, удерживая одной рукой под ягодицы, большим пальцем второй проник мне рот.

Грёбаный фетиш Максвелла Уайта!

Грубая подушечка заскользила по языку, погрузилась внутрь, а затем развязно и пошло размазала слюну по моим губам.

— Я кончу тебе в рот.

Это обещание потушило все лампочки. Бросило в дрожь и вывернуло наизнанку душу.

Горячка от напряжённого тела, пот по вискам и прикосновения, прикосновения, прикосновения.

Впившиеся в ягодицы мужские пальцы, требовательные губы и толчки, таранящие плоть. Эта убийственная комбинация оборвала связь с реальностью. Скинула меня в сумасшедший оргазм. Мощнейшая пульсация пронзила мышцы, перед глазами заискрились вспышки, и сносящий все крыши безудержный кайф впитался в поры.

Одна секунда, и мои колени приземлись на холодную плитку. Два рваных движения рукой, и мне на лицо и язык закапала сперма. Бешеный блеск в мглистых глазах, и головка члена, собственнически бродящая по моим губам, вызвали новый прилив возбуждения.