Книга Горизонт свободы, страница 82 – Лия Аструм

— И всё же ты с ней, – сдержав прилив горечи, спокойно заключила я.

В течение нескольких секунд Максвелл неотрывно разглядывал моё лицо, безошибочно считывая весь мой настрой. А затем придвинулся ближе, и моя твёрдая вера в собственную стойкость полетела ко всем чертям, когда я, не удержавшись, сделала вдох в небезопасной близости от его губ. Дымчатое амбре заполнило все внутренности: сигареты, терпкий запах его кожи и что-то ментоловое. Его личный аромат… притягательный, сексуальный, играющий на нервах и будоражащий фантазию до пятен перед глазами.

Я его хотела.

Мне потребовалась бесконечная минута, чтобы осознать, какое именно признание только что прозвучало в моей набитой пухом голове. И, глупо испугавшись этой откровенной мысли, я резко отстранилась. Тёплые пальцы вынужденно подарили свободу. Не зная, куда деться от обжигающего кожу взгляда, я уставилась на лобовое стекло, сквозь которое стали пробиваться первые лучи солнца.

Всматриваясь в оранжево-жёлтые всполохи, я подалась вперёд, не веря собственным глазам.

Мы находились на краю… На краю обрыва!

Недолго думая, я выбралась из машины и, боясь подойти ближе, встала перед капотом. Залюбовалась каменными неровными выступами и рекой, текущей извилистой голубой линией по глубокому узкому дну. Каньон простирался вперёд на тысячи миль и в лучах потрясающе красивого восхода выглядел как ещё одно чудо природы.

За всем своими восторгами я не сразу заметила, как Максвелл встал рядом. Засунув руки в карманы джинсов, он смотрел вдаль, щурясь от ударяющих ему в лицо ярких бликов.

Я кожей ощущала, что это не просто красивое место. Оно что-то значило для него, и мне безумно захотелось узнать, что именно.

— Твоё место силы? – осторожно начала я, даже не надеясь, что он проявит инициативу и расскажет сам.

— Я нашёл этот каньон в свой шестнадцатый день рождения, – задумчиво проговорил Уайт. – Тот год был сложным, начались первые бои в Яме.

Я представила темноволосого подростка с агрессивно взирающими из-под нахмуренных бровей тёмно-карими глазами, и где-то посередине грудной клетки вспыхнул огонёк трепетной нежности.

— Я не всегда был таким, как сейчас. Мне было страшно, – глухо выговорил Максвелл и, как самый недобрый купидон, безжалостно протаранил этим откровением мне сердце. – В какой-то момент я поддался панике, решил, что не смогу, но Белль… Чёрт. Я ехал в никуда. И оказался здесь. Случайно, – отрывисто продолжил он, а я старалась подавить не к месту вспыхнувшую ревность, вызванную знакомым женским именем. Я успела забыть о существовании его очередной подружки. – Это не место силы, – Уайт вернулся к моему вопросу. – Это место свободы. В шестнадцать я не понимал значения этого слова. Я думал, свободны лишь мёртвые.

У меня волосы на затылке зашевелились от этих слов. С некоторых пор все производные от этого жуткого слова топили меня в волне дикого ужаса.

— С годами я осознал, что свобода – это не про смерть. Свобода – это про выбор. Иметь возможность его делать – вот истинная свобода. Остальное – цели.

— Зачастую свобода одного человека ограничивает свободу другого, – философский изрекла я и помрачнела, стоило только уголку губ Максвелла насмешливо дёрнуться.

«Какого хрена, Эм! Заткнись! Он опять будет думать, что ты душнила!»