Книга Горизонт свободы, страница 86 – Лия Аструм

Влюблённость.

Наверное, это слово случайно залетело в его воодушевлённую речь, потому что я не представляла, как можно влюбиться в кого-то, кто не Райс.

Но общение с Уайтом действительно приносило мне радость, помогало забыться, и я, решив наплевать на моё до сих пор непрочитанное «поехала на ужин к сестре», поддалась импульсивному порыву и написала:

«Хочу тебя увидеть».

Крепко зажав телефон в руке, я вышла обратно в гостиную. Адам уже наводил причёску Дэниелу, а Кэти заливисто смеялась над тем, что рассказывал ей Леон.

Следующий час я сидела как на иголках, постоянно одёргивая себя от желания залезть в телефон и посмотреть, прочитано ли сообщение. Я практически не участвовала в диалоге и всё чаще ловила на себе внимательный взгляд особенного гостя. Вытрепав себе все нервы, я всё-таки не удержалась и разблокировала экран, чтобы тут же глупо обидеться на две бесцветные галочки.

— Мне пора. – Кауфман поднялся с места. – Благодарю за ужин, всё было восхитительно вкусно.

— Вкуснее, чем у Миллера? – дразняще поддела его сестра.

— Безусловно, – усмехнулся Леон и, пожав Дэниелу руку, повернулся ко мне. – Проводишь?

Намёк был понят сразу. Накинув толстовку, я положила нервирующий меня гаджет в карман и, молча спустившись на первый этаж, вышла вслед за доктором на улицу. В лицо тут же ударил тёплый сентябрьский ветер.

Мы дошли до его машины и замерли друг напротив друга. Леон, несомненно, был красив, умён и обходителен. Я испытывала к нему благодарность и уважение, но эти составляющие сложно было отнести к чему-то романтическому.

— Я хочу объясниться, – выдержав странную паузу, тихо выговорила я, глядя в его карие глаза. Не такие, как у чемпиона. Светлее.

Оттенка тёплого ореха.

Не сводящие с ума…

— Прости меня. Я поцеловала тебя, чтобы вызвать ревность у другого, и я к тебе слишком хорошо отношусь, чтобы не признаться в содеянном. Мне очень стыдно.

— Речь о боксёре? – спокойно уточнил Леон, а я удивлённо распахнула глаза.

— Почему ты так решил?

— Я видел его в доме Алекса.

Ну, конечно, Максвелл приходил в больницу, и моему умному доктору ничего не стоило сложить два факта вместе.

— Ты прав, речь о нём. Прости меня, пожалуйста…

— Хватит извиняться, Эмили. Мне не двадцать лет. Я не собираюсь устраивать истерики.

— Не могу представить твою истерику. Ты всегда такой… уравновешенный.

Леон улыбнулся.

— Работа обязывает. Но я же человек. Бывают вспышки.

— Страшен в гневе? – Кинула шутку, чтобы разрядить атмосферу перед последним, самым главным вопросом.

— Очень.

Испытывая неловкость, я засунула руки в карманы кофты и провела носком кроссовка по огромному, прилипшему к асфальту листу.

— Мы больше не будем общаться?

— Ты так бездарно замаскировала фразу «давай останемся друзьями»? – безобидно сыронизировал он.

— Вроде того.

— Мы и так друзья.

Я отстала от бедного листа и недоверчиво посмотрела на мужчину перед собой.

— Ты мне нравишься, но я изрядно подзатянул с твоей терапией, не подумав, что может появиться кто-то ещё.

Странное разочарование поселилось в районе груди. Терапия. Я всегда чувствовала, что, несмотря на всю его симпатию, он так и не смог до конца уйти от восприятия меня как объекта своих медицинских исследований.

— И что это значит? – вымученно спросила я, желая получить полное подтверждение своим домыслам.