Книга Ненавижу и люблю, страница 34 – Галина Милоградская

Достав один из них, тонкое шифоновое платье в комплекте с грубой джинсовой курткой, я скептично осмотрела его, пытаясь представить себя в этом. При мысли о том, что с платьем надо будет надеть кеды, я скептично скривилась. Снять с ног привычные каблуки и выйти в город в чём-то простом, неофициальном, вызывала внутреннее отторжение. И если бы не настойчивые уговоры Лены, мой выбор едва ли пал бы на этот комплект. Но стоило признать, что это было удобно.

— Тебе пора бы поступать так, как удобно тебе, а не привычно другим, – заявила Лена, поднося очередную пару обуви. – Ты так долго была застёгнута на все пуговицы, что расстегнуть хотя бы пару верхних совершенно не помешает.

Глухой стук из спальни Ромы заставил испуганно выпрямиться и напряжённо прислушаться. Стук повторился, и до ушей долетело отчётливое ругательство. Отбросив платье, я выскочила из гардеробной и влетела в Ромину спальню.

Он лежал на полу, пытаясь дотянуться до костыля, и злобно уставился на меня, стоило появиться на пороге.

— Я же просил тебя не приходить!

— Я помогу и уйду! – стиснув зубы и не обращая внимания на его ругань, я опустилась на колени и положила его руку себе на плечо, помогая опереться. Рома замолчал, тяжело вздохнул и ухватился свободной рукой за изножье кровати, подпрыгнув на здоровой ноге. Аккуратно усадив его, я наклонилась и подняла костыль.

— Почему ты не хочешь, чтобы я помогала тебе? Мне не сложно и…

— Вот именно, тебе не сложно! – огрызнулся Рома. – Всю жизнь ты только и делаешь, что строишь из себя мать Терезу!

— Не понимаю, зачем ты так. – Стало обидно. И горько от того, что я искренне переживала за него и хотела помочь.

Чернота спала, опухоль стала значительно меньше, и цвет лица теперь приближался к нормальному, всё ещё пестря жёлтыми пятнами и сеткой мелких кровоподтёков. А глаза, яркие голубые глаза снова показались из-под распухших век. Рома молчал, отвернувшись. Я осторожно коснулась его ладони, но он выдернул руку, выхватил костыль, который я продолжала держать в руке, и неуклюже поднялся. Но сделал это слишком поспешно и покачнулся, пытаясь удержать равновесие. Я подскочила, придерживая его за локоть, но он раздражённо отмахнулся, выпрямляясь.

— Не понимаешь? – он пристально посмотрел на меня. – Тогда ты глупее, чем я думал.

Несколько раз медленно вздохнув, Рома продолжил более спокойным тоном:

— Я не калека, меня не надо спасать. И помощь от тебя я приму в последнюю очередь.

— Почему ты всегда отталкиваешь меня? – с грустью прошептала я, наблюдая за его попытками встать ровно. В конце концов он раздражённо вздохнул и опустился обратно на кровать. – Почему не хочешь дать и малейшего шанса? Хотя бы на нормальные дружеские отношения?

— Нормальные дружеские отношения? С тобой? Не лицемерь, дорогая! Всё, что ты можешь – сохранять приличный фасад, когда внутри твой дом рушится к чертям!

Я смотрела на Рому, пытаясь понять, что он говорит. Откуда взялась эта ненависть, полыхающая в его глазах. Словно нарыв, что зрел годами, наконец решил прорваться, издавая оглушительное зловоние.

— С самого начала, когда ты узнала, что из себя представляет наш брак – ты приняла его условия. Унизительные, мерзкие, но такие удобные для тебя и твоей семьи! Ты разрушила мою жизнь, мои надежды, мои мечты. А теперь хочешь, чтобы я попытался построить с тобой дружеские отношения?