Книга Ненавижу и люблю, страница 37 – Галина Милоградская

— Я надеюсь, это будет лучшее свидание в твоей жизни, – он взял мою ладонь в свою руку, проводя по ней кончиками пальцев. Странно, но эта совершенно невинная ласка вызвала бурю эмоций, разрядом тока пробежав от запястья к груди. Неслышно выдохнув, я нервно улыбнулась и осторожно освободила руку.

— Я в этом уверена. – И тут погас свет. Фильм, который выбрал Денис, «Трамвай «Желание», был мне незнаком, хотя пьесу я читала и даже смотрела постановку в театре при университете. Но теперь я смотрела фильм со странным чувством сопричастности с судьбой Бланш. А игра Вивьен Ли, с которой меня познакомил Денис, заставляла неотрывно следить за каждым словом и жестом, переживая и глотая слёзы. Из кинотеатра мы выходили в молчании. Я была слишком поглощена впечатлениями, чтобы пытаться поддерживать разговор, и Денис, видимо, понимая, не спешил развеять тишину.

Мы шли по тихим весенним улочкам, взявшись за руки, а я будто впервые видела свой родной город, любуясь бледно-розовыми цветками магнолии, медленно осыпавшейся под ноги. Нежный аромат цветущих деревьев, шум редких машин, обрывки разговоров, долетавшие из раскрытых окон – меня охватывало чувство покоя и светлого, лёгкого счастья. Впереди темнел парк, и мы пошли туда, не сговариваясь, ныряя в сумрачную темноту, и останавливаясь под раскидистой вишней, покрытой казавшимися серебряными в темноте цветами.

Сердце билось громко и гулко, когда мы замерли, глядя друг на друга. Когда его руки медленно легли на талию, прожигая сквозь одежду, я приоткрыла губы, неосознанно облизнув их, и выдохнула в его губы, закрывая глаза. Он касался меня нежно, не спеша, лаская кончиком языка. Его сердце под моими ладонями билось тяжело, быстро, и от мысли, что этот момент взволновал его не меньше, чем меня, в животе зашевелились бабочки. Поцелуй стал глубже, настойчивей, и мои руки взлетели в его волосы, притягивая к себе, прижимая ближе. Его язык нашёл мой, сплетаясь вместе, и воздух закончился, как и всякие мысли. Только чувства, яркие, острые; только нервы, напряжённые, как струна – этот поцелуй словно освобождал меня от годов забвения, заново возвращая к жизни.

Мы целовались, как два безумных подростка, не отрываясь друг от друга, ловя губы губами, шепча обрывки признаний и слов. Его руки обжигали, скользя по спине, но не спеша опускаться ниже или позволять себе что-то большее, и за это я была ему благодарна. Денис не торопил события, нежно и трепетно исследуя губы, скулы, шею, но словно боясь шагнуть дальше, за грань, что могла бы спугнуть. Расставшись за квартал от дома, мы, наконец, обменялись телефонами, хотя номер Дениса был у меня давно. И я шла домой, широко улыбаясь, читая сообщения, что он начал слать, стоило мне скрыться за углом. Это было что-то невероятное. Яркое, ослепляющее чувство влюблённости, чувство запретной, но такой сладкой вседозволенности.

Я вернулась домой далеко за полночь, уверенно кивая швейцару и проходя к лифту. Сколько раз возвращалась с работы поздно? Не счесть. А сколько раз со свиданий? Кажется, впервые. Но кто знал, откуда я пришла?

Переступив порог дома, по привычке бросила быстрый взгляд на комнату Ромы. Из-под двери пробивался свет – он ещё не спал. Не пытаясь ступать тихо, прошла к себе, сбрасывая на ходу одежду и ныряя под душ. Скользя руками по телу, размазывая пену и представляя, как руки Дениса повторяют путь, лаская грудь и задевая отвердевшие соски. Впервые за несколько лет перед глазами возникло другое лицо, заменив Рому в моих фантазиях. Я пылала, тяжело дыша, чувствуя, как внизу живота вспыхивает, разгораясь, томительное пламя, разбегаясь по венам, зажигая каждую клеточку тела. Я хотела почувствовать его в себе, прижаться всем телом, простонать его имя… Как долго у меня не было мужчины? Когда вообще кто-то касался меня в последний раз? Кажется, вечность назад.