Книга Красивый. Родной. (не)Мой, страница 8 – Галина Милоградская

— Зато ты будешь рядом со мной. — Она накрывает ладонью мою, лежащую на переключателе скоростей. — Я так скучаю, когда тебя нет. Неужели ты по нам совсем не скучаешь?

— Регин, не начинай, а, — вздыхаю. Скучаю по Аделе, да. А вот по жене ни разу особо не скучал, благодаря Алине понял причину. Меня тянет к ней магнитом, но если она узнает про семью… Каждый раз при этой мысли бросает в холодный пот.

— Ты никогда не говоришь, что соскучился. Иногда мне кажется, что мы тебе совсем не нужны.

Кошусь в зеркало — Аделя в наушниках и в телефоне, во что-то играет. Не слышит, как мама заводит старую песню о главном.

— Может, — продолжает, постепенно повышая голос, — у тебя есть другая семья?

— Может, и есть, — огрызаюсь и паркуюсь у дома тестя с тёщей. Регина несколько раз моргает и смеётся.

— Очень смешно, Максим. Ты так больше не шути, а то я поверю.

Если бы я шутил.

Дом у родителей Регины большой, кирпичный, в два этажа. После смерти бабушки тесть отстроил. За домом сад, виноградная беседка, искусственный пруд — это тёща, любительница поковыряться в семье. Шашлык уже жарится, стол накрыт. Над мангалом колдует Витёк, старший брат Регины. Его жена, Лена, кивает, пробегая из дома к беседке с тарелками. Они тоже часть моей семьи, как и Андрей Сергеевич со Светланой Васильевной. Когда родителей внезапно не стало, именно они были рядом. Получается, их доверие тоже предаю.

— Здаров, Макс! — Витёк тянет крупную ладонь, крепко пожимает. — Как море? Волнуется?

Когда-нибудь он придумает новую шутку, но только не сегодня. Семилетние племянники уже подхватили Аделю под руку и утащили к качелям, Регина уходит в дом. Смотрю на шампуры, при виде шашлыка и овощей на гриле рот наполняется слюной. Ни у кого такой шашлык не пробовал, сам жарить не особо умею. Вроде несложно, но так, как у Витька, не разу не получалось.

— Накатим по маленькой, пока бабы на стол метают? — подмигивает Витёк и ставит на барную стойку перед мангалом графин с водкой и рюмки. Я уже давно не позволяю себе напиваться до беспамятства, это в юности осталось. Могу выпить немного для настроения, легко останавливаюсь. Вообще больше вино люблю, желательно — белое. А вот Витёк и тесть любители накатить покрепче, а если вино — то красное, непременно домашнее, креплённое и сладкое. От него потом голова как чугуном налита. Поэтому лишний раз на застолья стараюсь не попадать.

— Если только по одной, — отвечаю, поняв, что если начну отказываться, весь вечер буду выслушивать насмешки о трезвенниках и язвенниках.

— О, а вот и наш капитан дальнего плавания! — раскатистый голос тестя разносится по всему участку. — Надолго к нам, или скоро опять море зовёт, волна поёт?

Яблоко от яблони недалеко падает — привычку к однотипным шуткам Витёк перенял от отца. Улыбаюсь, пожимаю руку.

— Через несколько дней обратно.

— Ничего, скоро контракт закончится, осядешь на земле наконец.

Почему он так уверенно об этом говорит? Уже обсудил всё с Региной? Я глубоко уважаю её родителей, но один раз без меня меня женили, второй раз не прокатит. В этот момент отчётливо понимаю, что, несмотря ни на что, так и остался здесь чужим. Пытался влиться в семью, но так и не смог, навсегда останусь белой вороной. У Витька золотые руки и сеть автомастерских, Регина крутится со своими ателье, тесть завязан с компьютерами, а я… Мне подавай солёный ветер. Снова думаю об Алине — она никогда не говорила, чтобы ушёл из флота. Наоборот, гордится, что я служу. Тоскливо ноет сердце.