Книга Любить нельзя. Расстаться, страница 52 – Галина Милоградская

— Значит, Даня сегодня собрался в больницу? – Сергей поднялся. – Пойду пожелаю ему удачи.

— Пожелаешь на месте. Ты пойдёшь с ним. – Тамара невинно улыбнулась. – Он боится идти один, а я не могу.

— И когда ты собиралась мне сказать?

— Говорю сейчас. У тебя всё равно выходной, так проведи его с сыном.

— Звучит так, будто я мало времени с ним провожу, – раздражённо бросил Сергей.

Он прекрасно помнил себя в возрасте сына, тогда чрезмерная опека отца раздражала, а маме и вовсе не хотелось показываться на глаза: забросает вопросами об учёбе, а потом обязательно навалит кучу наставлений о том, как должен вести себя сын серьёзного делового человека. Даня в этом пошёл в него, поэтому Сергей благоразумно сводил их общение к разговорам о том, что интересно сыну в данный момент. Тамару это не устраивало. Она росла в большой семье, хоть и в сложных условиях. Ей всегда казалось, что опеки никогда не будет много, и обречённое «Ну ма-ам» вообще не воспринималось. Ровное отношение мужа к сыну Тамара всегда воспринимала как равнодушие, сама же всегда была готова биться за любую его слезинку до конца. Часто это доходило до абсурда: Даня играет в песочнице, у него отбирают совок, и Тамара уже стоит рядом, учит чужого ребёнка, как надо играть. Даня получил двойку, потому что не подготовился к уроку, Тамара летит в школу узнавать у преподавателя, почему у сына плохие отметки. Даня сцепился с одноклассником из-за ерунды, о которой оба забыли к концу драки – его мать краснеет, обещая, что он будет вести себя лучше. Во всём, что касается Дани, Тамаре всегда всего было мало.

— Ежедневные тренировки не в счёт.

— А что в счёт? Время, которое он проводил в школе? Может, мне ходить с ним на уроки и сидеть за партой? – Сергей вздохнул, махнул рукой и вышел – что толку спорить, всё равно уже согласился. Заочно.

Даня заметно нервничал. Прижимал к груди небольшой, аккуратно упакованный в яркую бумагу свёрток и хмурил брови. Сергей молча шёл рядом, знал – если захочет, сам поделится. Не захочет – никакой подход не поможет.

— Пап, – наконец решился Даня, когда впереди показалась больница, – а признаваться в любви страшно?

— Страшно, – не стал скрывать тот. – Но поверь, оно того стоит.

— Это как?

— Ну, – Сергей усмехнулся и закинул руки за голову, – тебе либо ответят взаимностью, и тогда всё будет хорошо. Либо откажут, что тоже неплохо.

— Неплохо? Но почему?

— Когда тебе говорят «нет», это, конечно, больно поначалу. Но потом ты поймёшь, что так даже лучше – не придётся всю жизнь ломать голову над вопросом: а что, если она меня любила. А такой вопрос возникнет, если ты не найдёшь в себе сил признаться.

— Звучит не слишком обнадеживающе, – вздохнул Даня, глядя на подарок.

— Как есть, – хмыкнул Сергей.

У палаты он ответил взглядом, полным поддержки, и ободряюще кивнул, открывая дверь. Вошёл вслед за сыном и едва сдержал насмешку: рядом с кроватью стоял Игорь, а на тумбочке красовался букет ландышей в стакане.

— Даня! – Алина привстала на локтях и улыбнулась. Лицо ещё было бледным, глаза горели, но в целом она выглядела бодрой и здоровой.

— Здравствуй, Алина. Как себя чувствуешь? – Сергей спросил из вежливости, понимая, что его присутствие явно смущает подростков. Дождавшись заверений, что всё хорошо, а также – ответа от сына, что можно его не ждать, он сказал: – Что ж, не буду вам мешать, – и поскорее закрыл за собой дверь.