Книга Воронка. Спаси меня, страница 82 – Майя Тень

…должна быть готова к самому страшному. Вон та темная фигура, приземистая, среднего роста — Учитель. Пока он на поле боя — никакой передышки. А рядом с ним Сайгаков — тот самый полицейский, который не принял мое заявление, который отправил меня обратно в ад, когда спасение было так близко. Если они попадут под мой прицел…

Осторожно выхожу из укрытия. Двигаюсь не хаотично, а плавно, от укрытия к укрытию, а между ними — выстрелы, выстрелы…

Иногда вижу Илью, иногда даже не замечаю. Я совсем будто не в команде, я забываю про остальных. Во мне — только маниакальная одержимость Учителем и его шестеркой Сайгаковым. Однако удача словно уходит, убегает от меня. Все мимо, все выстрелы попадают совсем не туда, зато от врагов все труднее прятаться. Нельзя, так нельзя. В голове шум. Голова кружится. Я вижу, как в мою сторону, перебегая из укрытия к укрытию бегут Учитель и Сайгаков. … Шарики, патроны, их мало, их осталось так мало. А враги уже так близки. Один спереди, другой — перекрыл путь к отступлению.

Резкий и быстрый голос Ильи:

— Прогнись, падай, Вика, живо, мы рядом!

Я резко падаю на землю, перекатом уходя из-под прицела Учителя. Это же мгновение знаменуется еще одним звуком — глухой хлопок, и шарик с краской врезается в стену позади меня. Это был выстрел Сайгакова, который решил, что я стою на месте.

Теперь я на четвереньках, почти ползком, бегу к небольшому бетонному блоку — больше укрытий поблизости не вижу.

Не сдаваться. Мои главные враги рядом.

Выглядываю из-за блока. Учитель и Сайгаков, уверенные в своей правоте, направляются ко мне. Даже как-то расслабленно направляются. Кажется, я могла бы выстрелить в них, но патронов-шариков осталось мало. Руки от напряжения подрагивают, выстрелю мимо — опять победа на стороне «Воронки».

Учитель двигается первым. В этот момент его нога цепляется за что-то и он теряет равновесие — этого достаточно. С этого расстояния я не промахнусь. Поднимаю маркер, прицеливаюсь и нажимаю на курок.

Краска ярко вспыхивает около груди Учителя.

— Убит! — громко объявляет он, высоко поднимая руки.

Я не могу насмотреться, как темная фигура Учителя уходит. Дальше. Дальше. Дальше. Внутри меня что-то ломается, текут слезы, вместе с ними вытекает противная ненависть. С каждой секундой дышать становится легче. Я давно, очень давно так свободно не дышала.

Почти забываю о Сайгакове, который уставился на мой маркер. Думает, что я сейчас выстрелю, он громко крикнет о поражении и уйдет.

Нет!

С тобой, Сайгаков, у меня особые счеты.

Я бросаю маркер на землю. Зря я думала, что ненависть во мне растаяла. Оказывается этой ненависти во мне ого-го какой запас!

Сайгаков на мгновение замирает: это не по правилам игры. Его растерянности хватает, чтобы я рывком бросилась вперед, схватила за рукав и дернула на себя. Он теряет равновесие, падает, а я набрасываюсь на него сверху. Прижимаю к земле. Сильно прижимаю. Уверена, что сильно.

И это тоже не по правилам игры.

А ты… ты, тварь, играл по правилам, когда потерпевшую отправил обратно к Учителю? Где тогда были эти правила?

Да, я плакала тогда! Я и сейчас плачу! Только сейчас мои слезы не бессильные, а злые, злые, злые!

— Ты больше никто. Вы все больше никто, — шепчу я.

— Никто, — соглашается Сайгаков.