Книга Оставь свою жалость для (себя) меня, страница 57 – Майя Тень

Может, Лика и соглашается со мной, но молчит. Не выпаливает как подросток прямо противоположное сказанному мною, а пытается взять под контроль свои эмоции, воспоминания. Возможно, ее восприятие отца в поменялось, все же девочка взрослеет, а последние события вообще волей или неволей либо добавляют пяток-десяток лет к психологическому возрасту, либо добивают так, что человек скатывается в состояние маленького ребенка. Раньше бы подумал, что относительно Лики вероятнее было бы второе, то теперь сам свидетель, что она не ломается, выдерживает. Даже если рядом Алекс, даже если рядом я — нежная фиалка не выдержала бы таких эмоциональных скачков. Лике нелегко, но она держится. Ловлю себя на том, что мои ладони, словно живя своей жизнью, не дожидаясь команды от центральной нервной системы, уже держат ладони Лики — не ладони, а ладошки, маленькие, хрупкие, теплые.

Главное — Лика не выдергивает их, не вырывается, а будто бы спокойно, если не считать, что я чувствую ее мелкую дрожь, позволяет держать их.

— Егор, я хотела сказать… спасибо за конфеты… я не знала, что ты помнишь, как я их люблю, я не знала, что папа помнит, что они мои любимые… — Голос Лики всё же срывается, на щеке остается мокрая дорожка, которую я вытираю. Лика умная девушка, задает вопрос, который помогает перейти на сложную и скользкую тему:

— А цветы и торт — они же не просто так, ты же не просто утешить меня хотел, да?

Очень бы мне хотелось сказать, что решил её просто порадовать, дать расслабиться после тяжелых дней, но не могу. Нет смысла затягивать неизбежный разговор:

— Лика, можешь считать, что я пришел просить твоей руки. Это — письмо твоего отца, копия, оригинал в кабинете.

Ладони Лики исчезают из моих рук, оставляя после себя тоскливое чувство пустоты. Никогда так остро не реагировал на прикосновение женщин. Испытываю чувство, которое терпеть не могу, от которого отказался давным-давно из-за его тяжести, невыносимости — чувство вины.

За то, что не видел Лику настоящую.

Было плевать на её чувства. Всегда было плевать. Наоборот, временами намеренно хотелось сделать больно.

А теперь…

Не так она должна принимать предложение руки и сердца.

Эти ублюдки — Никита и Витя отобрали у нее главное событие — инициацию из девушки в женщину. Это день, когда девушка-женщина как никогда прежде должна погрузиться в заботу, нежность, красоту, роскошь — все, что мужчина может позволит делать ради любимой, все должно быть предложено для неё в этот день. Для Лики он стал днём боли и грязи, страха и отчуждения от мира.

А я теперь отбираю у нее еще одно главное событие — настоящее предложение руки и сердца, настоящую свадьбу. Что после этого должно от неё остаться как от женщины?

Очень больно отвечать, но подозреваю, что ничего.

И Лика это понимает.

Молчит. Губы дрожат. Прикрывает глаза, чтобы ресницы закрыли скатившуюся слезу.

Готов проклясть мир за его несправедливость. И я вроде не виноват. Что я мог поделать? Пусть наследство Лики катится к чертям, выживет и без него? Прочитать нотацию, что это надо для неё, для неё стараюсь? Так Лика не тупица, прекрасно понимает. Понимает умом! Но на уровне эмоций понять и принять, что главные события в твоей жизни пролетают мимо очень сложно. Но Лика держится. Улыбается. Улыбается так, что челюсть начинает болеть и у меня, и, увере, у неё.