Книга Подари мне небо, страница 102 – Айлин Грин

Скуку развеяла жена Тома, которая позвонила и попросила меня приехать к ним домой.

— Что-то случилось? – спросил я по телефону, пытаясь одной рукой справиться с этим чёртовым креслом.

— Нет, всё в порядке. Мне очень нужна твоя помощь в одном вопросе.

— Моя помощь? – усомнился я. – Ты же помнишь, что я в инвалидном кресле и не могу ходить?

— Я помню, – усмехнулась она, – возможно, тебе пора сосредоточиться на том, что ты можешь делать, а не на том, чего не можешь? Знаешь, миллион людей не могут слышать, но от этого не перестают любить жизнь. Кто-то не может говорить, но находит удовольствие в чём-то ещё. А ты жалеешь себя, зациклившись на том, что лишён возможности ходить.

Возможно, это было жестоко, но именно эта фраза стала первым шагом к моему выздоровлению. Не знаю, почему именно эта фраза. Почему именно слова Марии так повлияли на меня, но я задумался о том, что она права. Я слишком зациклился на том, что не могу ходить. Я закрылся от тех, кто от души был готов помочь. Я забыл, что в жизни есть и другие радости, не связанные с возможностью двигать ногами.

— Я скоро буду, – ответил я Марии и положил трубку.

Я вызвал такси, и открыл шкаф, чтобы взять сумку. Взгляд наткнулся на лётное удостоверение. Я с грустью улыбнулся. В этой карточке была вся моя жизнь. Вся прошлая жизнь была сосредоточена в этом прямоугольнике. Сейчас это была просто бумажка. Бумажка, которая никому не нужна. Которая ничего не значит. Но выбросить её я не мог. Также, как не мог забыть, сколько она для меня значила. Покрутив её в руках, я сунул её в карман с мыслью отдать её Тому. В этот момент мне пришла в голову мысль, что я официально по-прежнему являюсь сотрудником авиакомпании. Интересно, если пилот выживает в авиакатастрофе, он должен писать заявление на увольнение? Или его автоматически увольняют за то, что не выполнил трудовые обязанности, угробив самолёт?

* * *

— Привет! – Мария светилась от радости, открывая мне дверь. Давно я не видел жену Тома в таком настроении, – располагайся, скоро приедет Том. Я заварю чай.

Я кивнул, отдавая ей куртку. Многие вещи, которые я раньше воспринимал как унижение, стали уже привычными – мне помогали одеваться, я сидел, когда женщина стояла. И мир не рухнул от того, что я перестал делать то, что делал раньше.

Я заметил, что приборов на столе было больше, чем обычно. По спине пробежал холодок. Кого ещё ждут Том и Мария? Не Кейт же?

— Марк, познакомься, – в гостиную вошёл мужчина в возрасте, – это Михаэль Штейнберг – авиационный хирург.

— Приятно познакомиться, – мужчина протянул мне руку, которую я осторожно пожал, не сводя глаз с Марии – что всё это значит?

— Взаимно, – сказал я, – полагаю, это и есть тот самый разговор? Мария, я же сказал, что пока не готов к тому, чтобы заниматься своими ногами.

— Марк, – обратился ко мне Михаэль, – я здесь не за тем, чтобы предлагать вам лечение. Я здесь для того, чтобы дать вам разрешение на полёт.

На какой-то момент мне показалось, что я ослышался. Разрешение на полёт? Мне? Инвалиду, лишённому ног? Это розыгрыш?

— Марк, – мягко позвала меня жена Тома, – послушай меня, пожалуйста. Ты сейчас ничего не понимаешь, я знаю. Тебе и не нужно ничего понимать. Мне нужно только твоё присутствие и твоя подпись. И всё.