Книга Развод. Ты мне должна, страница 53 – Маргарита Дюжева

Возможно, это моя вина как матери, что не смогла стать ей подружкой. Не знаю…

В этот раз она позвонила сама и этот звонок неприятным сигналом завибрировал где-то на подкорке.

— Да, Кирюш, — с натянутой улыбкой ответила я.

— Мам, привет. Я вот по какому делу звоню. В субботу нас с мужем на день рождения позвали. Отпустишь?

— Конечно. Во сколько?

— Нам к шести. Так что приезжай часам к пяти.

— Хорошо.

— Спасибо, — ответила она и попыталась свернуть разговор, — ну, все. Пока. До субботы.

— Кира, — позвала я, не позволив повесить ей трубку.

— Мм?

— Ты знала, что у отца был инсульт?

В трубке повисла пауза, потом раздалось недоверчивое:

— В смысле инсульт?!

— Не знала, значит…

— Ты ведь пошутила?!

— Нет. Мы сегодня виделись, и он сам мне это сказал.

Она надрывно запыхтела:

— Мам, не пугай меня! Все плохо, да?

— Вроде нет. Ходит на своих двоих, правда чуть прихрамывает. Рука вялая. Но речь и все остальное сохранилось…

Например, ненависть ко мне и бредовая уверенность в том, что всего его неприятности и провалы обусловлено исключительно тем, что у меня глаз тяжелый и душа темная.

— Ты специально так говоришь, чтобы я не волновалась? — просипела она.

— Я просто хотела узнать в курсе ты его проблем или нет. Вы же общаетесь.

— Не в курсе! И я не понимаю, почему он не позвонил, не сказал!

Я тоже не понимала, поэтому поставила мысленную галочку — попросить Наталью особенно тщательно проверить все, что связано с болезнью Михаила. Любой человек, если попавший с сети коварной болезни и прошедший по грани, потянулся бы к близким, а Миша нет.

Может, конечно, он не хотел, чтобы любимая доченька видела его в разбитом состоянии, но… Не знаю, что за «но» но оно вполне могло быть. Бывший муж благополучно вышел из категории людей, которым я безоговорочно верила и в чьей порядочности не сомневалась.

— Я ему сейчас позвоню, узнаю все, — бросила дочь и отключилась.

Я положила телефон перед собой и, постукивая пальцами по столу, смотрела на погасший экран.

Не знала, значит…

Радоваться этому или напрягаться еще больше? Пока не понятно.

Перезвонила она мне ровно через десять минут. Вся такая взволнованная, вздрюченная, нервная, что аж заикалась:

— Позвонила ему. Пообщались. С речью все в порядке у него. Говорит рука плохо слушается, и нога как ватная.

— Я тебе так и сказала.

Кира меня как будто не слушала и продолжала фанатично тараторить:

— Мам! Его лечить надо…

Что-то у меня в желудке неприятно похолодело.

— …У тебя есть знакомые врачи хорошие? Позвони им, скажи, что дело срочное и очень серьезное. Я тоже всех знакомых на уши подниму. Пусть пройдет все возможные обследования. Вдруг те врачи, у которых он сейчас наблюдается что-то просмотрели или вообще делают не так…

Она взволнованно пыхтела в трубку, а я морщилась и потирала лоб.

— …Или может заграницу его отвезти? Правда он сопротивляться будет, как всегда. Ты же знаешь. Но я думаю, что коллективно мы его убедит в необходимости обследования.

Она как будто не понимала, как звучали со стороны ее слова. Как будто забыла, что мы с ее отцом в разводе, причем далеко не в хороших отношениях. И что я уже не тот человек, который должен его в чем-то убеждать и, взяв за руку, водить по врачам.

— Мам! Ты заснула что ли? Чего молчишь?!