Книга Трансильвания, страница 111 – Оксана Пелевина

Внезапная перемена в настроении подопечной немало удивила Эриха. Но ее слова и детские попытки показать свою независимость приводили барона в бешенство.

— Извинения? Я правильно вас понял, вы хотите услышать от меня извинения? Ну, что ж. Прошу простить меня за то, что посчитал, будто бы вы способны мыслить здраво и смотреть на мир по-взрослому. Тем самым я едва не подвел своего друга, вашего отца. Ведь его дочь, как оказалось, не в состоянии быть рассудительной и осторожной. А потому мне, как ее опекуну, более непозволительно оставлять хоть малейший намек на свободу. Отныне, Каталина, вы и шагу не ступите без моего позволения. А когда захотите обвинить меня в жестокости, вспомните вчерашний вечер. Мне придется стать вашим надзирателем, тенью, что будет ежеминутно следить за вами. Но лишь для того, чтобы вы не отыскали новый способ лишить себя жизни. А за чувства вашего нового знакомого можете не волноваться: наш с ним разговор уже состоялся.

Сжимая зубы, Каталина вслушивалась в каждое слово Эриха. Она изо всех сил старалась держать себя в руках. Но когда барон заговорил об ограничении ее свободы, скрывать свое негодование стало труднее.

— О какой жестокости вы говорите, при чем здесь моя свобода? Вы хотите запереть меня дома и не выпускать все ближайшие годы?

— Если потребуется, я поступлю именно так. И вас, мисс Талия, увы, это тоже касается, – добавил Эрих.

— Но как же так… – прошептала Талиша.

— Вы не посмеете! – зло процедила сквозь зубы Каталина.

— Кто мне запретит? – спросил барон.

С каждой секундой в душе Каталины все сильнее нарастала паника. Вновь вернулся страх. Тело едва заметно затряслось.

«Он сделает нас заложницами своего положения. Как опекун, он имеет на это право. Закроет нас дома, и никто не узнает, что будет происходить за закрытыми дверями. Талии не привыкать к роли затворницы. Дай ей мольберт, она и не заметит, что на двери замок. А для меня это станет концом жизни…»

Разговор с подопечной заметно растревожил барона. Он замолчал, в тишине проходясь по гостиничному номеру. Все это время Каталина не спускала с него глаз. Как приговора она на ждала его финального слова. Наконец, он остановился у самой двери. Обернулся и твердо произнес:

— Вам нужно собрать вещи. Через несколько часов мы отправимся обратно в Дебрецен.

В этот момент где-то в углу встрепенулся Ирвинг. Вскинув голову, он устремил вопросительный взгляд на свою спутницу, а затем перевел его на барона.

— Но девушки не могут уехать. Мы еще не закончили наши… эм, дела.

— Это не обсуждается, – резко обернувшись в сторону Ирвинга, Эрих не скрывал своего пренебрежения к этому юноше. – Мне казалось, что наш с вами разговор, мистер Торнби, красноречиво дал вам понять, что ваше совместное путешествие с обеими мисс Эстерхази подошло к концу. Вы можете отправляться, куда вам угодно. А Каталина и Талия…

— … а Каталина и Талия вправе сами решать, как им поступить! – Ирвинг не отступал, не желая предоставлять барону право распоряжаться чужими судьбами. – Вы несправедливы к своим подопечным. Перед вами взрослые девушки, которые могут принимать решения и без вашего одобрения. Не знаю, как у вас в Венгрии, но в Англии женщины имеют право голоса. Более того, нередко управляют королевством. Каталина, Талия, вам не обязательно возвращаться в Дебрецен, если вы сами этого не хотите.