Книга Трансильвания, страница 159 – Оксана Пелевина

— Что он делает? – занервничал охотник.

— Подожди, Марин, – попросила Рената.

Спустя мгновение в свете костра появилась знакомая профессору книжица. Ирвинг открыл дневник и вытащил письмо, что недавно вложил между страниц.

— Вот оно, письмо, написанное вашей рукой.

Юноша протянул Ренате сложенный пополам листок. Ей хватило одного беглого взгляда, чтобы вспомнить эти строчки.

— Невероятно… Как ты говоришь, тебя зовут? Ирвинг?

— Да.

— Боже…

— Да, что такое, Рената? – не унимался охотник.

— Это моя ошибка, Марин, моя. Отпустите их, – просила Рената. – Этот юноша оказался здесь из-за меня. Его друзья, полагаю, тоже.

— Так и есть, – подтвердил Ирвинг.

Не веря своим ушам, Марин тихо выругался.

— Как такое могло произойти? Эта ловушка должна была привлечь сюда вампиров, что шли по твоему следу. Кто это такие? И как, в таком случае, оказались на болотах?

— Я все объясню, – пообещала Рената.

Женщина вновь обернулась к Ирвингу и, помогая развязать веревки на руках, виновато поинтересовалась.

— Как ты оказался здесь?

— Шел по вашим следам. Я прибыл в Венгрию и узнал, что вы «скончались». Пришлось изловчиться и раздобыть ваши записи о поездке в Трансильванию. Я залез в ваш дом. Надеюсь, вы не против. А позже, в университете, нашел карту и дневник. Одного не пойму. Почему это вас так удивляет? Вы ведь сами написали это письмо, сами умоляли отца приехать.

— Да, но… – Рената ненадолго запнулась. – Я слышала о том, что с ним случилось. Мне было неизвестно, успело ли дойти до мистера Сокера мое письмо. А потому ответа я уже не ждала.

— Отца убили, когда он уже собирался отплыть из Англии. Его смерть – дело вампирских клыков, – с грустью пояснил Ирвинг.

— Вампиры? Ты уверен? – голос Ренаты заметно задрожал.

— Да. Я видел следы.

Взгляд профессора Лист потух. Опустив голову, она прикрыла руками лицо.

— Господи, что же я наделала… Зачем, зачем я написала это проклятое письмо! Из-за моей самонадеянности, из-за стремления восстановить справедливость погиб человек… О чем я только думала, глупая!

Наблюдая за развернувшейся перед ней картиной, Каталина молчала, ловя каждое сказанное слово. Глядя, как несчастная женщина винит себя в смерти Брега Сокера, она думала: «Сначала подставила человека под удар, а теперь льет слезы. Неужели она не догадывалась, что за ней и ее действиями могут следить? Рената знала, что перешла кому-то дорогу и должна была понимать, что своим вниманием может навредить и другим людям. Так и вышло. Вот только себя ей спасти удалось, а мистер Сокер стал невинной жертвой, которой можно было избежать. На месте Ирвинга я бы не сумела простить ее».

Украдкой поглядывая на юношу, Каталина чувствовала, как ее сердце сжимается от невыразимой горечи. Лицо Ирвинга в эти минуты, казалось, совсем не менялось. Но так мог подумать лишь тот, кто совсем не знал его, тот, кому не доводилось наблюдать за ним ранее.

Каталина же была той, кто видел – Ирвингу сейчас было тяжело, вероятно, как никогда прежде. Его губы слегка приоткрылись, вдыхая больше воздуха в изнывающие легкие. Он задыхался, но не желал показывать этого окружающим. Его ресницы дрожали от быстрых, едва уловимых, движений. Взгляд рассредоточился, ища опору и не находя ее. Большим пальцем Ирвинг касался подушечек остальных пальцев, пытаясь сосредоточиться на этом простом движении, чтобы удержать мысли от бешеной неуправляемой пляски. Ему было плохо. Но никто этого не замечал. Почти никто…