Книга Трансильвания, страница 23 – Оксана Пелевина

Проводив взглядом Терезу, направившуюся в коридор, ведущий ко входной двери, Каталина напрягла слух. Сначала она не слышала ничего, кроме легких шагов горничной. Затем щелкнул замок. Открылась дверь. И до девичьего слуха донесся взволнованный вздох горничной:

— Ах!

На лестнице послышались легкие шаги. И, перегнувшись через перила, в гостиную заглянула заплаканная Талия.

— Кто там, Катиш? Кто пришел?

Каталина, напряженно вглядываясь в коридор, пожала плечами.

— Тереза? Кто пришел? Тереза! – крикнула девушка. Но ответа не последовало.

Горничная вернулась в гостиную лишь спустя минуту. Белая, словно саван покойника, женщина не могла вымолвить ни слова. Насторожившись, Каталина поднялась на ноги. Талия замерла на лестнице. Взгляд обеих сестер устремился в сторону коридора, откуда уже раздавались тяжелые шаги. Мгновение, второе, третье… И на пороге гостиной появился высокий мужской силуэт. Сердце забилось быстрее, разум отказывался понимать, что происходит. Еще один шаг, и в холл дома Эстерхази вошел его покойный хозяин.

— П…па…папа?! – не веря собственным глазам, Каталина готова была принять отца за галлюцинацию.

Но она была не единственной, кто видел его. Сжавшись в испуганный комок, Тереза стояла посередине гостиной и полными ужаса глазами глядела на Петера. Талия, боясь пошевелиться, вцепилась руками в перила. Вглядываясь в мужчину, переступившего порог их дома, она отказывалась верить своим глазам. Тем временем Петер сделал несколько шагов по знакомой гостиной, оставляя за собой грязные следы. И усмехнулся, совершенно непривычно.

— Тереза, неужели ты так быстро забыла, кто принял тебя на службу? Иначе как объяснить то, что мне пришлось так долго добиваться твоего приглашения войти в собственный дом?

Горничная, оцепеневшая от страха, не шевельнулась, не издала ни звука.

В отличие от нее Каталина с каждой минутой становилась все живее. На ее лице даже проскользнуло подобие улыбки. Девушка будто и вовсе не замечала никаких странностей во внешнем облике отца. И настойчиво игнорировала тот факт, что сейчас Петер Эстерхази должен был покоиться в своей могиле.

— Папа… ты жив… жив! Я знала, что все это ошибка, ложь! Но где же ты был раньше? Почему все говорили мне, что ты мертв?

Подняв руку, Петер медленно стряхнул с сюртука кусок влажной земли. Его мертвенно бледная кожа со следами трупного окоченения казалась серой. А когда-то карие глаза блеснули нечеловеческим голубым светом.

— Потому что люди не знают ничего, кроме жизни и смерти, – не своим голосом заговорил мужчина. – Им невдомек, что может существовать иная форма бытия. Я тоже не знал о ней раньше. Но теперь… Теперь я познал ее на собственной шкуре.

— Катиш… – стоя на лестнице, девушку тихо позвал испуганный голос сестры. – Это не папа…

Но Каталина будто и вовсе забыла, что такое испуг. Удивленно глядя на отца, она блуждала взглядом по его лицу, стремясь отыскать хоть какое-то объяснение происходящему.

— Как такое возможно, папа? Ты же погиб. Тебя сегодня похоронили. Это невозможно… Просто невозможно… Тебя не может быть здесь.

— Но тем не менее я стою перед тобой, не так ли? А ты, дорогая дочь, задаешь неверные вопросы. Ты мыслишь так же, как остальные.

В тот же миг лицо Петера изменилось. Привычные черты исказились дикой нечеловеческой яростью. Отец оскалился, продемонстрировав острые блестящие клыки. Каталина не успела до конца осознать, что происходит, когда, в мгновение ока преодолев половину гостиной, Петер набросился на Терезу.