Книга Мрачное наследие, страница 49 – Оксана Пелевина

Следуя за Калебом, мадемуазель Бланкар осторожно подкралась к графскому дому. Без помощи некроманта перебраться через забор было невозможно. Понимая это, Калеб встал за спиной фрейлины. Его руки крепко обхватили её за талию и приподняли. Поддерживаемая некромантом, Мадлен, путаясь в юбках, с трудом, но преодолела высокую ограду. Калеб же миновал её в один ловкий прыжок. Взяв девушку за руку, некромант отвёл её в укромное место, скрытое между густыми, пышно цветущими кустарниками. Здесь, усевшись на траву, Калеб довольно окинул взором поместье.

— Отличное место. Мы видим большую часть окон первого этажа, а нас не видит никто.

Похлопав ладонью по земле, некромант пригласил Мадлен присесть рядом с ним. Опустившись на зелёную траву, фрейлина устремила взор на окна поместья. Ждать пришлось долго. В большинстве окон уже погасли свечи. Ночная прохлада скользкой змейкой пробиралась под ткань лёгкого платья.

— Ты замёрзла? – заметив, как кожа фрейлины покрылась мурашками, взволновался Калеб.

— Если только совсем чуть-чуть, – соврала Мадлен.

— Нет, так никуда не годится, – стянув с плеч плотную чёрную накидку, некромант набросил её на плечи девушки. – Лучше?

— Намного, – улыбнулась Мадлен, всё ещё слегка подёргиваясь от холода.

Окинув девушку серьёзным внимательным взором, Калеб придвинулся ближе к ней. Его рука легла ей на плечи и мягко, без сопротивления притянула Мадлен к себе. В объятиях некроманта стало заметно теплее. Вскоре дрожь ушла, а по телу разлилась приятная нега. Горячим дыханием обжигая щёку фрейлины, Калеб тихо спросил:

— Я ведь не позволяю себе лишнего?

— Если бы мы были при дворе, многие сочли бы неприемлемой такую близость, – улыбаясь, ответила Мадлен.

— Тогда хорошо, что мы далеко от Блуа, – усмехнувшись, заметил Калеб. – Мне никогда не понять всех этих правил, что выдумало общество. Например, отчего люди, которые находят приятным общество друг друга, должны опасаться, что их вдруг увидят вместе?

— Потому что им тотчас припишут порочную связь и объявят изгоями, – объяснила Мадлен.

— Но ведь это чуждо человеческой природе. Наш мир устроен совершенно иначе. Люди рождаются свободными. И вольны сами распоряжаться своими чувствами и желаниями, – негодовал некромант.

— К сожалению, это не так, – ответила Мадлен. – В нашем мире для чувств существуют сотни преград. Никогда граф не доверит свою дочь простому кузнецу. Никогда король не возьмёт в жёны простолюдинку.

— Люди сами выдумали эти глупые правила и теперь страдают от этого, – с грустью произнёс Калеб.

— Поэтому ты не стремишься влиться в общество? – с любопытством спросила Мадлен.

— И поэтому тоже, – ответил Калеб. – Я привык во всём руководствоваться своими чувствами и ощущениями. Свобода для меня не пустой звук. Да, пусть я никогда не буду желанным гостем в приличном доме, пусть мне не подадут руки знатные вельможи, но зато я волен идти туда, куда зовёт меня сердце, и делать то, что велит моя душа.

Сейчас, повернув голову к Калебу, Мадлен вдруг взглянула на некроманта совершенно другими глазами. Озорной мальчишка, каким он показался ей при первой встрече, вдруг стал юношей, что сумел постичь подлинный смысл жизни и найти свой путь в мире лживых навязанных истин.

— И куда сейчас ведёт тебя сердце? – спросила Мадлен, не сводя глаз с некроманта.