Книга Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1, страница 114 – Тан Ци

— Я точно не буду с тобой меняться. Мне совсем не нравится эта глупая птица.

Эта дурная птица взволнованно начала прыгать на дне клетки, захлопала крыльями и громко закаркала. Пассажиры на борту один за другим повернулись и теперь смотрели в нашу сторону. Му Янь поднял меня на ноги и не знал, смеяться ему или плакать.

— Только начал думать, что ты стала похожа на барышню, но не прошло и полдня, как детские капризы вернулись.

Я подумала, что это было не своенравное поведение ребенка, а просто настойчивость. Монахи называют это искушением и считают дурным качеством. Но мой соблазн так ничтожен: единственное существо, чьи чувства я ранила, – эта черная птица. Так что это не может считаться чем-то плохим.

* * *

Когда в конце концов мы расстанемся с Му Янем, чувства к этой нефритовой фигурке маленькой тигрицы так и останутся моими чувствами к нему. С точки зрения литературы можно назвать это явление проекцией своих чувств на чем-то другом. Возможно, никто в этой жизни не поймет моих эмоций и мыслей, но мне самой знать об этом уже достаточно.

Я смотрела на Му Яня. Я не знала, какие девушки ему нравятся. Я всегда хотела показать ему только лучшую версию себя, только свои лучшие качества. Но желания мои совершенно не совпадали с реальностью. Так что теперь он считает меня просто капризным ребенком. Хотя я уже мертва и сердце мое больше не бьется, мне все равно было грустно. Я не знала, как быть.

На горизонте сливались в синеве вода и небо. Он не отрывал от меня взгляда. Я грустно шмыгнула носом, пытаясь изобразить на лице подобие улыбки. Уже хотела перевести разговор на другую тему, как совершенно внезапно он прижал меня к себе. Моя щека плотно прижалась к его груди. Он обнял меня так крепко, что даже повернуть голову стало технически сложным действием.

Мое сердце пропустило удар. Сначала я подумала, что он как-то узнал о моих чувствах. Не успела я подумать о чем-то еще, как его голос раздался сверху:

— Не вертись. – Затем прозвучал очень низкий смех. – А-Фу, человек, от которого ты скрываешься, тоже на этом корабле.

Уткнувшись в его грудь, я расстроенно подумала, что слишком много воображаю, и одновременно пыталась сообразить, кого же я в последнее время избегала. Не удержавшись, я спросила:

— О ком ты?

— Пин-хоу – Жун Сюнь, – не спеша ответил он.

Я поспешила зарыться лицом в его грудь еще глубже.

По деревянной палубе начали раздаваться плавные вибрации – такой эффект могла создать лишь слаженная поступь четырех и более человек. Шаги раздались позади и затихли. Спустя мгновение Му Янь отпустил меня: свита Жун Сюня уже поднялась в покои на корабле.

Я инстинктивно взглянула на палубу, где стояла Ингэ, опираясь на мачту. Мне казалось, что встреча старых знакомых высечет искры. Но она по-прежнему оставалась безучастной, почти не изменив позы.

Удивительно, что взор Му Яня тоже был устремлен на Ингэ, но лишь мельком. Потом он повернул голову и тихо сказал:

— Хватит смотреть. Жун Сюнь ушел в другую сторону и не встретился с госпожой Ингэ. – Помолчав, он добавил: – Перед посадкой услышал занятную дворцовую тайну. Хочешь послушать?

Я изъявила большой интерес.

* * *

На берегу реки дул прохладный ветерок. Му Янь начал рассказывать ту самую «занятную дворцовую тайну». Но она была не такой уж секретной и не такой уж интересной, но выигрывала за счет давности лет и запутанной истории, поэтому я все равно слушала его с большим удовольствием.