Книга Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1, страница 145 – Тан Ци

Все прямо как в тот год, когда мне было шестнадцать лет и второй господин царства Тан приехал просить моей руки. Никто не ожидал, что он окажется извращенцем. Вид того, как он смотрел на мои портреты и пускал слюни, вызывал во мне желание наступить на него пару раз и хорошенько придавить, растерев в пыль. Но, принимая в расчет дипломатические отношения, я просто молча терпела все это.

Зная вспыльчивый характер Цзиньцюэ, которая частенько не считалась с окружающими, я ожидала, что в середине церемонии возникнут сложности. Допустим, в зале, где все будет проходить, она внезапно сорвет со своей головы фату, бросится к ногам Ингэ и начнет рыдать, обнимая ее. Но, вопреки всем ожиданиям, ничего из этого не произошло.

Благодаря такому благоприятному дню все прошло гладко. Жених был красив и элегантен, невеста – кротка и спокойна. Пара новобрачных крепко взяла друг друга за руки, встала перед Ингэ и совершила все поклоны под звуки соны: первый – небу и земле, второй – предкам, а третий – друг другу.

Сидящая на почетном месте жена правителя царства Чжэн прятала улыбку в глубине глаз, лишь изредка позволяя ей время от времени проявиться в ответ на поздравления сановников. Она была словно подсолнух зимой, вобравший в себя достаточно солнца. Ты никогда не сможешь угадать, правда ли он расцвел, или это лишь обманчивая иллюзия. Такой же навык обрела она с одиннадцати лет в мире лезвий клинков и кровавых дождей – смесь искренности и притворства. Взор Жун Сюня прочно был прикован к этому безупречному лицу, словно он пытался разглядеть там что-то. Я проследила за его взглядом, но не увидела там ничего, что отличалось бы от того, что видели остальные.

Пока она не покинула поместье верховного судьи, найти возможность уединиться не составляло особого труда. Вдали тяжелые тучи роняли на землю мелкий снег. Снежинки приземлялись на сухие деревья и древние лозы, издавая легкий шелест. В лесу цвели белые сливы, гроздьями теснясь на кончиках ветвей и дрожа на холодном ветру.

Ингэ изящно стояла под этими деревьями, одетая во все фиолетовое. Ее черные, как тушь, длинные волосы ниспадали до земли. Нефрит в украшении на ее лбу припорошил снег. Слегка сжав губы, она обернулась, и даже я, привыкшая уже видеть людей невероятной красоты, была не в силах устоять и торопливо посмотрела на Му Яня. Я смотрела на него несколько долгих мгновений, пытаясь разглядеть признаки увлечения ею, но было трудно судить. В пустынной сливовой роще медленно раздался голос Ингэ:

— Господин пригласил Цзиньцюэ сюда. Ума не приложу, по какой же причине.

Звук шагов прекратился. Мужчина в ярко-красном свадебном наряде с простым бумажным зонтом неподвижно стоял под падающим снегом.

— Ингэ…

Девушка в фиолетовом одеянии озадаченно сдвинула брови, недоумевая:

— Господин, вы, должно быть, обознались?

На губах ее расцвела улыбка. Ингэ упорно продолжала гнуть свою линию:

— Я Цзиньцюэ. Иероглиф «цзинь» как в выражении «прекрасное предзнаменование», а «цюэ» от «символа воздаяния за добро». Я девятая наложница правителя царства Чжэн. Ингэ, о которой говорит господин, умерла четыре месяца назад и заново родилась в тот же день. Я не Ингэ. Так зовут девушку, которую господин сегодня взял в жены.

Горные вершины вдали были безмолвны, мелкий снег густым покровом ложился на землю. Он стоял в пяти шагах перед ней, губы его дрожали, но сам он не сказал ни слова. Спустя какое-то время он достал из кармана фарфоровую чашку причудливой формы. Белая глазурь на ней была блестящей и прозрачной, но по стенке пошли несколько трещин. Она выглядела так, словно ее разбили, а затем снова склеили.