Книга Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1, страница 161 – Тан Ци

Я не нашлась что ответить, вспомнив, что все еще сержусь на него. Подумала, что нужно изменить выражение лица, но затем осознала, что лишь мгновение назад собиралась извиниться. В итоге я так и застыла в нерешительности, не зная, как поступить.

Он был словно чем-то встревожен и стучал пальцем по краю стола, сказав мне затем с серьезным видом:

— А-Фу, запомни: тебе больше нельзя рисовать.

— Почему? – Я совершенно не понимала, о чем он.

Он снова не ответил на мой вопрос и, переведя разговор на другую тему, продолжил разглядывать пейзаж:

— Хозяин лавки сказал, что эта картина стоила четыреста золотых. Посчитаем это за залог. Так что теперь тебе остается отдать всего тысячу. Хм, тебе нужно продолжать стараться.

Я прямо-таки лишилась дара речи.

— Ты не можешь быть таким несправедливым!

Улыбка сверкнула в уголках его губ, и, словно насмехаясь, он сказал:

— О какой справедливости по отношению к ребенку может идти речь? Разве ты не вела себя так все время? – Не дожидаясь моего ответа, он уже опустил кисть в тушь. – Это хорошая картина. Только жалко, что у нее нет никакого эпиграфа. Какой ты бы хотела?

Косые солнечные лучи проникли в комнату. Я смотрела на него, сидящего в ореоле света, и вдруг вспомнила ту ночь, когда сотни звезд застилали все небо; когда меня укусила ядовитая змея, а я не знала, как себе помочь, была в растерянности, а он поднял меня на руки; когда от его одежды веяло ароматом сливы, а ночь казалась бесконечно долгой.

Он тихо поторопил меня:

— А-Фу?

— Вином упиваюсь, гляжу на цветы. Опавшие лепестки сливы приносят мне лишь грусть. И у беседки прощаний в родных краях лишь воды безмятежно текут.

* * *

Поначалу я думала, что таким образом мы и примирились, и такой способ восстановления отношений был вполне неплох. Но как только Му Янь закончил надпись на картине, появился старый лекарь, а за ним – молодая девушка, которая представилась служанкой, прислуживающей барышне Ляньсин из павильона Низвергнутого Бессмертного. Та передала, что ее госпожа просит его зайти для беседы.

Му Янь свернул картину и последовал за ней на выход. Дойдя до двери, он обернулся:

— Я скоро вернусь.

Я изо всех сил пыталась сдержаться, но снова не смогла себя остановить и сказала:

— Иди и можешь не возвращаться.

Служанка, стоявшая неподалеку, начала посмеиваться, прикрывая рукой рот. А он будто столкнулся с чем-то забавным:

— Снова капризничаешь и показываешь свой характер? Я же по делу ухожу. Раньше ты была такой… – Он подумал и выбрал слово «послушной». – Что с тобой последние дни, почему чуть что – сразу вспыхиваешь?

Я подумала, что, кажется, он уже начал меня презирать. Быть может, мысль покинуть его первой все же правильная. Но на душе было невыносимо обидно. Я удрученно отвернулась в сторону.

Он еще на какое-то время задержался в дверном проеме, но так ничего и не сказал, решительно зашагав вслед за служанкой. Человек, в которого я по уши влюбилась, относится ко мне совершенно безразлично. Раньше я думала, что могу просто всегда оставаться рядом с ним. Мне будет достаточно просто смотреть на него, от одного этого факта я уже буду счастлива. Все так и было, потому что он не любил меня, но и не любил других на моих глазах. А сейчас… сейчас… я смотрела на свои руки, и это было совершенно невыносимо.