Книга Чарующая мелодия страны грёз. Книга 1, страница 74 – Тан Ци

На тот момент до города Сыфан оставалось еще пятьдесят ли – это три дня пути. Но у нас уже не осталось ни одной монеты. Тогда Цзюнь Вэй предложил такой выход: он как раз сочинил по дороге новый роман с сюжетом популярных нынче любовных страданий. Он должен был пользоваться спросом, так что мы решили попробовать его продать, чтобы выручить денег. Мы с Сяо-Хуаном так обрадовались. Это был словно свет в конце тоннеля. В приподнятом настроении мы разложили романы рядом с трактом, надеясь на лучшее.

Но в итоге ни один покупатель так и не пришел.

Позже, проанализировав ситуацию, мы пришли к выводу, что все так получилось лишь потому, что в этом романе не было эротических картинок. Но в тот момент мы этого не понимали и просто думали, что зашли в тупик. Мы долго размышляли и в итоге пришли к одному-единственному возможному решению… Нам надо было заставить бедного Сяо-Хуана поступиться своим существом и притвориться на какое-то время вегетарианцем: пощипать траву в качестве представления для народа.

И вот именно в процессе, когда мы вынуждали Сяо-Хуана изображать из себя «бродячего фокусника» на потеху публике, нам повстречался Байли Цзинь, спускавшийся с гор после сбора лекарственных трав. Это был чрезвычайно важный человек, и даже спустя время мы не были в курсе того, что он родился и вырос в семье великого лекаря. Он был единственным племянником непревзойденного лекаря – Байли Юэ. Правда, вина за такое недопонимание лежала и на нем самом: появление его было недостойно известности его фамилии. У него не было ни складного веера в руках, ни меча за поясом. Лишь грубое белое одеяние, испачканное в грязи и пыли до неузнаваемости, которое плотно облегало его, не развеваясь при ходьбе. Единственное, что у него было при себе, – это сломанная корзина из бамбука на спине. Весь этот образ никогда бы не заставил человека подумать в восхищении: «Вау, перед нами правда выдающийся человек!» или же «Вау! Это точно потомок великого человека!»

* * *

Сцена происходящих дальше событий была такая живописная: закатное солнце клонилось к западу, птицы возвращались в гнезда. Мы соорудили местечко для нашего циркового представления, вывалили рядом накопанные кое-где коренья и дикие растения, а Сяо-Хуана для вида привязали и усадили возле этой зелени.

Работающие неподалеку на полях крестьяне возвращались домой, таща на спине сельскохозяйственные орудия. Увидев такое зрелище по пути, один за другим останавливались, обступали со всех сторон – и вскоре вокруг нас уже собрался большой круг зевак.

Под всеобщим вниманием Сяо-Хуану приходилось сквозь муки и боль хрустеть морковкой, а крестьяне цокали языком от удивления.

И вот тогда Байли Цзинь с большим трудом протиснулся сквозь толпу, присел на корточки и совершенно естественно выбрал среди кучи растений и кореньев большую белую редиску. Он поднял голову и спросил Цзюнь Вэя:

— За сколько продаете эту редиску?

— Что?..

Байли Цзинь еще немного поизучал ассортимент, потом о чем-то серьезно задумался и снова наклонился, что-то долго выбирая. Затем он поднял еще и морковку:

— Эй, если я возьму у тебя два белых редиса, отдашь просто так маленькую морковку?

Я стала невольным зрителем того, как у Цзюнь Вэя дернулись брови, а потом он с каменным лицом поднял руку и указал на жующего морковку тигра в стороне. Сделал он это, чтобы дать понять, что мы только показываем цирковое представление, а не продаем корнеплоды. Байли Цзинь же присмотрелся и подпрыгнул от испуга: