Книга После развода. Наш сын не погиб, дракон!, страница 22 – Николетта Фэй

— Кто тебя нанял? — Орен остаётся возле стола, но Тевен всё равно косится на стражника за дверью.

— Не знаю имени. Да не знаю я! — Он стирает со лба пот рукавом и размазывает синюю краску по виску. — Видел его у конюшни, когда люди госпожи Марисы приехали. Один из её конюхов сам подал ему огонь. Я решил, он из свиты.

Арден перестаёт листать журнал.

— Как выглядел?

Тевен торопится ответить и путается: то называет мужчину седым, то говорит, что волосы скрывал капюшон. После нескольких попыток остаются две приметы — шрам возле уха и дешёвый табак, запах которого держался на записках. В лицо слуга его толком не разглядел.

— Записки куда носил? — Я подвигаю к Тевену воду, но он не пьёт, только обхватывает чашку обеими ладонями.

— Под камень за старой прачечной. Ночью. А там оставляли квитанцию со склада. Её можно обменять на деньги.

При слове «квитанция» он слишком быстро убирает ногу под стул. Орен замечает это вместе со мной и зовёт стражника.

— Не надо сапоги резать, — Тевен сникает. — В подкладке они. Три штуки. Последнюю обещали завтра, когда мальчишке станет хуже.

Орен велит не трогать камень у прачечной и ставит там наблюдение. Тевена запирают в старой бельевой комнате с решёткой на окне; снаружи остаются двое стражников. Если посредник придёт, слуга должен узнать его сам.

— Не убивайте меня, — просит слуга, когда его уводят. — Я всё сказал.

— Поэтому останешься жив, — отвечает Арден. — Если продолжишь говорить правду.

Я возвращаюсь к Лео. Сын уснул после чистого настоя, положив под ладонь лист со своим именем. Я проверяю пульс и устраиваюсь на стуле. В коридоре всю ночь ходят стражники. После подмены Арден не доверяет даже прежней охране: меняет посты парами, воду и еду для свидетеля проверяют на кухне.

Перед тем как уйти к заставе, Орен лично приносит Тевену ужин. Слуга съедает хлеб и похлёбку при нём. Чашку с водой оставляют пустой, чтобы утром налить свежую из общего кувшина. Все меры кажутся достаточными, и именно это позволяет мне ненадолго уснуть.

Перед рассветом меня будит Орен.

Он ничего не говорит у койки. Я вижу его лицо и сама накрываю Лео одеялом, прошу Агну не выпускать мальчика из палаты. В коридоре пахнет пролитой водой и мокрой шерстью.

Тевен лежит на полу возле койки. Чашка опрокинута, по доскам расплылась лужа. На шее проступает тёмная полоса. Губы посинели, но кожа ещё тёплая.

Я опускаюсь рядом, проверяю дыхание, потом пульс. Переворачиваю его голову и вижу мелкие кровоизлияния в глазах. Его душили тканью или мягким ремнём. На сопротивление сил уже не осталось: под ногтями чисто, стул не сдвинут.

На губе Тевена засохла вода, возле виска остался след от края койки. Убийца не боролся с ним и не оглушал. Просто дождался, когда снотворное лишит человека возможности позвать стражу. Я приподнимаю ворот: полоса на шее широкая, без рисунка верёвки. Рядом на полу лежит полотенце, но оно сухое и слишком короткое. Значит, орудие убийства унесли.

— В воде снотворное, — говорю я, понюхав чашку. — Сильное. Сначала он уснул.

Один стражник клянётся, что воду принёс знакомый работник кухни. Второй видел того лишь со спины. Чашку проверяли по запаху, но снотворное почти ничем не пахнет. Через несколько минут пришёл человек в плаще наместника с запиской о дополнительном допросе. Подпись Орена подделали. Стражники пропустили его внутрь и оставили дверь открытой, однако из своего места не видели койку за шкафом. Убийце хватило минуты.