Книга После развода. Наш сын не погиб, дракон!, страница 26 – Николетта Фэй

К письму приложена короткая приписка местного священника. Тесса не прячется, помогает дочери растить троих детей и несколько раз отказывалась разговаривать с чужими людьми о прежней работе. После закрытия лечебницы её уже искали двое мужчин. Она прогнала обоих и на следующий день сожгла часть старых бумаг. Значит, кто-то боялся её воспоминаний ещё до нашего расследования.

— Я поеду, — говорю Ардену.

— Лео только начал оставаться с Агной.

— Поэтому ты хочешь оставить меня с ним и сам задать вопросы о кормлении младенца? — Я застёгиваю дорожную сумку.

Арден принимает довод. Мы возвращаемся в город до заката, как обещали. Лео встречает меня у двери палаты. Он не бросается на руки: сначала берёт записку с солнцем, потом показывает на настоящее окно, где солнце уже касается крыш. Я пришла вовремя.

Ночью объясняю, что утром уеду ещё раз и вернусь после темноты. Лео слушает, сжимая деревянную ложку. Я рисую луну над лазаретом и оставляю второй лист. Он прячет его рядом с первым.

Утром он не отпускает мой рукав. Я не вырываюсь и не обещаю вернуться раньше, чем смогу. Сажусь рядом, показываю на рисунке дорогу, дом Тессы и обратный путь. Потом отдаю Агне ключ от лекарской кладовой при нём и перечисляю людей, которые останутся у двери. Лео разжимает пальцы только после того, как я повторяю время возвращения по солнцу и луне.

Арден ждёт в коридоре. На прощание сын не смотрит на него, но и не прячется, когда отец обещает привезти ответ. Возможно, Лео не понимает слов. Всё равно Арден произносит их без красивой уверенности, словно знает: обещание ещё придётся выполнить.

До северного посёлка мы добираемся на следующий день. Последнюю часть пути карета не проходит, поэтому идём пешком вдоль мельничного ручья. У дома кормилицы маленький огород, под навесом сушится детская одежда — здесь теперь живут её внуки.

Почти всю дорогу Арден читает копию записи о пятидневном младенце. Один раз спрашивает, мог ли Лео уже тогда быть настолько слаб, что мать решила увезти его ради лечения. Я отвечаю честно: мог. Наш сын родился тяжело, плохо дышал, почти не ел. Но для лечения не требовалось показывать отцу чужое тело и сообщать матери о смерти.

После этого Арден складывает лист и больше не ищет объяснений за мать.

Женщину зовут Тесса. Она видит мундир Ардена и пытается закрыть дверь.

— Я всё отработала. Деньги получила законно. Ничего не крала.

Арден придерживает створку ладонью, но не входит.

— Мы хотим спросить о младенце, которого вам принесли пять лет назад.

— Никакого младенца не было, — хозяйка пятится, задевая плечом косяк.

Она отвечает слишком быстро. В глубине дома плачет ребёнок, и Тесса невольно оборачивается. Я прошу Ардена отойти от двери. Потом снимаю с плеча сумку и кладу на ступеньку, показывая, что не собираюсь прорываться внутрь.

— Мне сказали, что мой сын умер, — говорю я. — В те дни вам платили за его кормление. Вчера я нашла запись: пятидневного мальчика привезли в лечебницу Вальта. У него был рубец под левой ключицей.

Тесса смотрит на меня. На Ардена больше не глядит.

— Вы мать?

— Да, — отвечаю я, не отпуская её запястья. — Мы нашли его живым.

Она садится прямо на порог. Из комнаты выходит молодая женщина с ребёнком на руках, но Тесса просит её вернуться и закрыть дверь в кухню. Только после этого позволяет нам войти.