Книга После развода. Наш сын не погиб, дракон!, страница 29 – Николетта Фэй

— Хочешь, я сяду у двери? Или останусь здесь?

Он выбирается из угла и садится на койку. Ко мне не идёт. Берёт оставленный рисунок с луной, мнёт и бросает на пол.

— Ты имеешь право злиться, — говорю я. — Я всё равно вернулась.

Лео ложится, отвернувшись к стене. Я устраиваюсь на стуле и не касаюсь его. Ночью он несколько раз просыпается. Сначала проверяет только дверь, потом смотрит на меня. Каждый раз я называю время: «Я здесь. Сейчас середина ночи. До утра не уйду».

Воду он берёт только после того, как я отпиваю первой. От каши отказывается совсем. Я не уговариваю съесть «за маму» — он ещё ни разу меня так не назвал, и превращать это слово в плату за ложку было бы жестоко. Оставляю миску рядом, кладу сверху чистую ткань. Через час половина каши исчезает. Лео ест, когда уверен, что никто не считает глотки.

Перед рассветом ему снится что-то страшное. Лео сползает с койки, пытается залезть под неё и ударяется больным запястьем о ножку. Я отодвигаю миску, чтобы он не порезался, но не вытаскиваю силой.

— Проснись. Ты в лазарете. Дверь открыта, Агна рядом за стеной, я возле тебя.

Он дышит часто, зажимает рот ладонью. Я сажусь на пол, оставляя между нами расстояние. Когда Лео окончательно просыпается, то сам выползает и прижимается к моей груди.

Я кладу руки ему на спину. Не сжимаю. Жду, пока он решит, удобно ли так сидеть.

— Ма… — звук цепляется в горле. Лео сглатывает и произносит тише: — Мама?

Он спрашивает. Словно я могу сказать, что ошиблась, что кровь лекарей ничего не значит и утром опять исчезну.

Пять лет назад я представляла первое слово сына совсем иначе. Светлая детская, Арден рядом, ребёнок смешно путает звуки, а мы потом спорим, кого он позвал. Ничего из этого не будет. Моё первое «мама» рождается под кроватью, после страха, в палате, где пахнет горькими травами. И всё равно я не хотела бы получить другое слово вместо этого.

— Да, — отвечаю я. — Я твоя мама.

Больше слов не нужно. Лео устраивается у меня на коленях, сам подтягивает мою руку выше и закрывает глаза. Я сижу на полу, пока затекают ноги и свет за ставнями становится серым.

Дверь остаётся приоткрытой. В коридоре стоит Арден. Он слышал. Я вижу его плечо и ладонь, которой он держится за стену, но он не входит. Через несколько минут тихо уходит, оставляя этот первый момент нам.

Позже я нахожу на скамье чашку с уже остывшим чаем. Арден, видимо, принёс её для меня и не решился переступить порог. Рядом лежит сложенный плед. Я укрываю им ноги Лео, а чай выпиваю холодным, не выходя из комнаты.

Утром Агна приносит завтрак. Лео снова молчит, будто ночное слово стоило ему всех сил. Я не прошу повторить. Когда умываю его, он касается моей щеки мокрыми пальцами и прячет лицо у меня на плече.

Арден сидит на скамье у палаты. На коленях у него кусок светлого дерева, в руках короткий нож. Стружка покрывает сапоги и пол. Он вырезает маленького коня — неровного, с одной ногой толще другой.

— Ты умеешь? — спрашиваю я, остановившись в дверях.

— Нет.

Ответ видно по игрушке. Арден срезает ещё одну щепку и морщится, когда лезвие задевает палец. Я приношу ткань для пореза. Он берёт её, не прекращая работу.

— У тебя получилась лошадь с тремя разными ногами.

— Четвёртая тоже будет другой, — Арден срезает лишнюю щепку с заготовки.