Книга После развода. Наш сын не погиб, дракон!, страница 54 – Николетта Фэй

— Младенцу плохо, — сообщает Орен. — Жар и судороги. Феликс не справляется. Слуга слышал, как Мариса приказала никого не пускать, но кормилица отправила его тайком.

Арден уже застёгивает перевязь.

— Мы едем.

У дома Веймаров горят все окна. Нас пытаются остановить у ворот, затем в холле, но Арден не повышает голоса. Он показывает распоряжение наместника о защите похищенного ребёнка и идёт дальше. Я слышу плач ещё на лестнице — слабый, с хриплым перерывом после каждого вдоха.

В спальне пахнет сладкими духами, потом и горелыми травами. Мариса стоит возле колыбели в свободном белом платье. На её лице нет следов родов, но собравшиеся женщины смотрят только на ребёнка.

Она заслоняет колыбель.

— Убирайся. Ты не прикоснёшься к моему сыну.

Младенец снова заходится в кашле. Я вижу над краем пелёнки воспалённую кожу и тёмный знак, проступивший на груди.

Арден встаёт рядом со мной на глазах у всех свидетелей.

— Лиана осмотрит ребёнка, — говорит он. — Лео — мой сын. А кем приходится мне этот мальчик, мы выясним после того, как он сможет дышать.

Мариса отступает к колыбели и прижимает ребёнка к себе. Пелёнка сползает.

На маленькой груди отчётливо темнеет знак рода Ардена.

Знак на груди младенца похож на знак Ардена достаточно, чтобы обмануть человека, который видит его издали. Те же тёмные линии, тот же изгиб у ключицы. Только кожа вокруг багровая, блестит от мази и покрыта мелкими пузырями.

Ребёнок в руках Марисы обмякает. Его следующий вдох запаздывает.

— Положите его, — говорю я, раскрывая лекарскую сумку на ближайшем столике.

Мариса пятится. Она держит младенца неловко, слишком сильно прижимает к груди и не замечает, что край пелёнки закрывает ему рот.

— Феликс сказал, это родовая горячка. Ты хочешь смыть знак, а потом объявить своего найденыша наследником.

Я снимаю с шеи чистый платок и протягиваю кормилице.

— Намочите прохладной водой. Не ледяной. И откройте окно.

Женщина смотрит на Марису, но мальчик снова дёргается, запрокидывая голову. Кормилица бросается к умывальнику.

— У него судороги и отёк горла, — объясняю я Марисе. — Мазь продолжает жечь кожу. Если вы сейчас не положите ребёнка, через несколько минут обсуждать знак будет не с кем.

Несколько придворных дам у стены перестают шептаться. Они пришли засвидетельствовать счастливые роды и теперь видят, как объявленная мать мешает лекарю.

Мариса тоже это понимает. На секунду её лицо становится растерянным, почти молодым. Затем она смотрит на Ардена и опять крепче прижимает младенца.

— Скажи ей уйти. Феликс скоро вернётся.

Арден не двигается к ребёнку. Он знает: если попытается отнять силой, Мариса может уронить его.

— Отдай мальчика Лиане, — произносит он медленно. — Сейчас я прошу. Через несколько секунд прикажу страже.

Я подхожу сбоку, не оставляя Марисе пути к двери, но и не загоняя её в угол.

— Вы хотели сохранить свою жизнь, — говорю тише. — Если ребёнок умрёт у вас на руках, он ничего вам не сохранит. Дайте мне его.

Её пальцы разжимаются не сразу. Я успеваю подхватить малыша, прежде чем она полностью отпускает. Он горячий, влажный от пота, дыхание свистит. Я укладываю его на кровать, разворачиваю пелёнку и прошу кормилицу поддерживать голову.

— Что вам нужно? — Арден снимает камзол и бросает его на кресло, освобождая стол.