Книга Безупречная репутация, страница 54 – Марьяна Брай

Николай едва не подавился печеньем. Он вслушивался в связную, грамотную речь гостьи, замечал, как изящно поворачивается головка, как свет падает на рыжеватые локоны. Его лицо выражало крайнюю степень дезориентации.

— Глафира, — я взяла её за руку, — искренность невозможно подделать. Просто забудьте на один день, что вы наследница миллионов. Представьте, что вы — просто девушка, которая хочет помочь.

Когда наша беседа подошла к концу, Николай аккуратно отставил чашку и сделал мне знак выйти. Мы спустились на первый этаж, где шум станков заглушал наши голоса.

— Лиза! — Коко схватил меня за локоть, его глаза горели. — Что ты сделала с этой деревенщиной? Это же не та же самая Глафира, которая в кофейне самоваром распоряжалась! Она... она умная! У неё голос, как колокольчик, и она рассуждает о благородстве тишины! Чем ты её опоила?

— Ничем, Коко, — я усмехнулась. — Просто убрала от неё мать. Аграфена Саввишна своим авторитетом сплющила девочку в лепёшку, вот та и выдавала то, что от неё ждали: наглость и вульгарность. А внутри там, оказывается, весьма тонкая натура.

Николай задумчиво посмотрел на лестницу, ведущую наверх.

— Тонкая натура... А миловидное личико она откуда достала? Из своего ридикюля? Лизавета, а ведь она совсем не дурочка.

Когда Глафира вышла к нам, готовая ехать домой, Николай, к моему величайшему изумлению, расшаркался перед ней так, будто перед ним была как минимум графиня Воронцова.

— Глубокоуважаемая Глафира Аполлоновна, — он склонил голову, — туман на улице сгустился, а ваши каретные фонари, боюсь, дадут осечку. Позвольте мне в качестве жеста доброй воли нашей редакции проводить вас до дома?

Глафира вспыхнула, веснушки на её личике стали ярче, но она с достоинством кивнула. Я смотрела им вслед, и в голове мелькнула мысль:

«Ну, вот, Коко всё-таки решился штурмовать молочные реки.». Что ж, если он сможет оградить эту девочку от влияния матери, это будет лучший союз сезона.

Оставшись в одиночестве, я принялась за почту. Среди кучи анонимок и счетов мне попался конверт из желтоватой, очень дорогой бумаги с гербом, который я видела только в старых учебниках по геральдике.

«Милая Лизавета Платоновна, — писала старая графиня Браницкая, легендарная дама, державшая в страхе и обожании половину Петербурга ещё при покойном императоре Александре. — У меня случилась... неприятность, которую не решить ни молитвой, ни дуэлью. Жду вас завтра в моём загородном поместье. Конфиденциальность — это то единственное, что я готова купить за любые деньги.».

* * *

На следующий день я уже катилась в наёмном экипаже по направлению к Петергофской дороге. Поместье Браницких встретило меня тишиной и запахом увядающих роз. Сама графиня, иссохшая, как мумия, но с глазами, сверкающими двумя черными бриллиантами, приняла меня в библиотеке.

— Мой внук, — без предисловий начала она дрожащим от ярости голосом, — этот идиот, этот баран с титулом графа проиграл вчера в карты наше родовое поместье. Всё. Вот это самое кресло, эти книги и деревни. Проиграл господину, которого якобы нельзя называть!

— Имена свидетелей? — быстро спросила я. Мой мозг из будущего уже начал генерировать финансовую схему спасения.

— Весь закрытый клуб «Звезда». Завтра об этом узнает город. Но никто не узнает остальных участников игры.