Книга Безупречная репутация, страница 66 – Марьяна Брай

Коко едва не подавился печеньем, заливаясь смехом.

— Котенка? Вы же говорили, что это был породистый дог, застрявший в решетке летнего сада!

— Какая разница! — генерал махнул рукой, едва не сметя на пол сахарницу. — Главное — эффект! Они же там в письмах такое воображают... Пишут, что мой взгляд способен расплавить сталь, а голос заставляет трепетать сердца даже у швейцаров! Та «Фиалка» такие вещи в постскриптуме нацарапала... Мол, если я приду в полночь к ограде у...

— Кхм! Аристарх! — папенька громко откашлялся, выразительно глядя на нас с Софьей. — Напоминаю вам, что за столом девицы. И хотя одна из них — издательница, способная вогнать в краску любого кавалергарда, правила приличия ещё никто не отменял.

Генерал мгновенно осёкся, комично захлопнув рот, и виновато взглянул на нас.

— Виноват, Платон Сергеевич. Старая привычка бивачного юмора. Но вы поймите — это восторг! Это признание! Я сорок лет под ядрами стоял, но такого огня по моим позициям со стороны прекрасного пола еще никогда не велось!

Я смотрела на него, и мне было и смешно, и немного грустно. Я понимала, что скоро мне придется аккуратно «завершить» этот триумфальный цикл статей. Публика капризна: сегодня они ищут генерала-героя, а завтра их заинтересует какой-нибудь дрессированный пудель или падение метеорита в Олонце. Но пока Почечуев был моим самым лояльным и самым громким союзником.

— Мы очень рады за вас, Аристарх Саввич, — сказала я, подмигивая Коко, который уже вовсю исследовал содержимое конвертов:

— О, а эта пахнет жасмином и дешевым табаком, генерал, это явно кухарка, косящая под графиню!

— Но помните: тайну нужно беречь. Если вы раскроетесь слишком рано, магия исчезнет, — опустила я престарелого повесу с небес на землю.

Генерал вдруг посерьёзнел. Его возбуждение мгновенно улетучилось, сменившись выражением глубокой озабоченности, которое он обычно приберегал для обсуждения дислокации войск.

— О магии и секретах мы ещё поговорим, Лизавета Платоновна, — он отставил нетронутую чашку. — Но я к вам сегодня не только за дифирамбами пришел. Дело есть. Серьёзное. Честное слово офицера — серьёзнее некуда.

Мы с Коко переглянулись. Юмор из столовой улетучился, уступив место деловому напряжению.

— Есть у меня один протеже, — начал генерал, понизив голос так, что тот стал похож на рокот далекого обстрела. — Молодой человек, офицер лейб-гвардии, умница, отличник академии. Семья почтенная, но небогатая. И вот беда — попал в историю. Глупую, грязную историю, которая погубит его карьеру и честь раньше, чем он успеет получить капитанские эполеты.

— Дуэль? — коротко спросил папенька.

— Если бы! С дуэлью я бы сам разобрался, подставил бы свое плечо или нашёл бы способ замять через командира полка. Но тут... обман. Ловушка, расставленная такими мастерами, перед которыми девятнадцатилетний юнец беззащитен, как котёнок перед волкодавом. Он честен до глупости, Лиза. И его подставили так искусно, что все ниточки ведут к обвинению в растрате полковых денег. А он их в глаза не видел! Я почувствовала, как внутри проснулся охотничий азарт. Это было именно то, что нужно «Светскому Петербургу» — несправедливость, за которой стоит крупная рыба.

— Почему вы пришли ко мне? — спросила я прямо. — Вы ведь знаете, что я не пишу оправдательных од. Если я возьмусь за это, мне нужна вся правда, какой бы горькой она ни была.