Книга Мой сводный зверь, страница 19 – Анна Владимирова

— У него сложный характер, — постаралась улыбнуться я.

— Ты, когда звонила, сказала, что вы ссорились, — напомнил он.

— Я… — замялась, — думала, что он будет рад меня увидеть. Потому что я по нему очень соскучилась. Наверное, просто ждала другого. А он кажется каким-то… одичавшим, что ли. — Я улыбнулась. — Даже его волк встретил меня спокойней.

Тахир озабоченно кивал:

— Да, с Эльдаром никогда не было легко. Я сам не знаю, как его умолять остаться здесь, никуда больше не уезжать и забыть о риске. Его образ жизни не делает его характер лучше. Но у него какое-то свое видение жизни, которого мне не понять. Только принять. Я стараюсь. Но не выходит.

Мда… Тахиру бы другого сына. Спокойного, любящего, с женой и внуками, чтобы уже перестать дергаться… Я помню его таким: добрым, понимающим, участливым. Мне всегда казалось, что в нем этого всего слишком много, и так важно отдать, поделиться. А не с кем. Мать моя умерла. Я исчезла. А Эльдар одичал.

Стало невыносимо жалко его. Он этого не заслуживал. И я, повинуясь порыву, подошла и обняла его, не найдя слов поддержки.

* * *

Я оставил мотоцикл на парковке и направился к приюту. Не самое милое место для детского дома. Зато не людное. Людей сюда не пускали — везде историко-заповедная зона. Ни охотиться нельзя, ни шашлыки жарить, ни на великах гонять, чтобы оборотням с ведьмами было спокойней.

— Эль! — Я обернулся на голос. Рус подъехал к стоянке и кивнул мне садиться в машину. — Иди сюда!

Друг изменился.

— А ты вырос, — усмехнулся я, отвечая на его рукопожатие через открытое окно. — Повзрослел как-то, стал солидней.

— Ну, про тебя вообще молчу, — пронзительно глянул на меня. — Поехали, дом покажу…

— О, ты дом построил? — восхитился искренне.

— Да-да, мы вместе мечтали, помнишь?

— Помню, — усмехнулся, усаживаясь. — Рад за тебя.

Мы о многом мечтали в детстве. О доме, в котором будем жить вдвоем — тоже. Только меня забрали из приюта, а Руслана — нет. Тахир делал все, чтобы мы виделись регулярно: брал Руса к нам на выходные, а летом — на все месяцы. Но детство кончилось, и мы все же разбежались.

— Как отец? — спросил он, выворачивая руль в сторону лесной дороги, начинавшейся за зданием.

— Нормально, — прозвучало неуверенно. Я и не знал особо, как он. Отец был скрытным в том, что касалось его личной жизни. Не любил распространяться. После смерти Полины он просто стал ещё более замкнут. — Работает. Как-то живет…

— Надеюсь, проблемы не у него?

— Нет. Проблемы у моей сводной сестры. Помнишь Карину?

— Да. — И он настороженно глянул на меня.

Будучи совсем детьми, мы провели несколько летних каникул вместе. Рус недолюбливал Карину по понятной причине — вся моя жизнь крутилась вокруг нее, когда она была рядом. И лучшему другу это не нравилось. В очередное лето он не приехал.

А потом не приехала Карина.

После того, как Карины не стало, все вроде бы наладилось между нами. Мы стали видеться чаще. Я ездил к нему в казарму каждую неделю, забирал на выходные… Но мир уже тогда выцвел. Пока Руслана натаскивали, как служивого пса, выслеживать и устранять тех, кто выпал из системы, я познавал боевые искусства, учился владеть разным оружием и выживать в тяжелых условиях.

И даже не заметил, в какой момент наши полюса поменялись. Рус весь был про жизнь. Его не устраивало быть всего лишь пешкой в системе, и он пробовал ее на прочность. Я же перешел на сторону смерти, предав ожидания приемного отца и растратив неплохой потенциал для другого будущего. Тахир предлагал мне учебу, любые возможности, а я раз за разом уходил, чтобы пропасть без вести, сжираемый чувством вины.