Книга Мой сводный зверь, страница 39 – Анна Владимирова

— Расскажи, как ты жил эти десять лет? — вдруг тихо попросила она.

— Даже рассказать нечего особо. Горячие точки, дом…

— Почему ты стал военным?

— Почему-то считал с детства, что у меня нет другого пути.

Мы все это знали. Оборотням неплохо удается военное или охранное ремесло. Но чтобы расширить выбор возможностей, надо уметь жить с людьми. А я не умел. Я умел с ними воевать.

— Но Тахир же не военный…

— Я приемный сын.

Карина замерла в руках и вздохнула:

— А мне всегда казалось, что ты на него похож.

— Он забрал меня из приюта. Помнишь Руса?

— Конечно. Твой лучший друг.

Я тихо усмехнулся — неприязнь у них с Русланом была обоюдной.

— Нам это с детства вбивали. Приютским мальчишкам проще всего найти себя в чем-то таком. — Я помолчал, прежде чем признаться: — Тахир предлагал учебу. Но я не смог изменить вектор. Казалось, что мне даже нравится.

— Планируешь продолжать? — вдруг тихо поинтересовалась она.

— Пока не знаю. Рус предложил перейти к нему на работу.

— А он чем занимается?

— У него большая компания, специализируется на охране и всем, что с ней связано.

— А тебе что предлагает?

— Хочет, чтобы я тренировал персонал.

— Может, пришло время сменить вектор?

— Может, — и я коснулся губами ее шеи. — Даже наверняка.

Говорить, что у меня с ней все серьёзно, было рано. Люди так не делают. Люди боятся, когда мы ставим их в безвыходную ситуацию. И тут начинается самое интересное — царапины на заднице любимой, рычание и сверкающие в полуобороте глаза, чтобы напугать и заставить себя слушаться. Я был определенно в зоне риска — мой зверь слишком долго ждал Карину, чтобы теперь считаться с ее потребностями.

— А ты?

— Что? — переспросила она.

— Ты как жила?

— Со мной уже все ясно, наверное, — невесело усмехнулась она и вздохнула. — Я не понимаю, как любимый человек становится чудовищем.

А я как раз мог это не только понять, но и продемонстрировать. Конечно, она не это имела в виду. Но мы могли становиться зверьми не только буквально.

— Расскажи, — глухо потребовал я.

— Ты же не хочешь про моего бывшего говорить.

— В постели не хочу. А сейчас мне важно понять, что он такого сделал с тобой и как до этого дошел.

— Любовь слепа, — пожала она плечами, а мой взгляд прикипел к следам от моих зубов на чувствительной коже. — Я не видела то чудовище, каким Олег всё это время был. У меня, видимо, не было правильного примера перед глазами. А Тахира было слишком мало в моей жизни…

Она сжалась сильнее. Едва заметно свела плечи и округлила спину, но для меня это было так ярко… что захотелось её утащить к себе на колени и закрыть от всего мира. Но я её бросил.

— …Я была не уверена в себе, и Олег этим пользовался, — тише продолжала она. — Он взял мою жизнь под контроль во всем, и мне это казалось таким правильным… тогда. А потом я поняла, что у меня не осталось никого — ни друзей, ни мужчины. Олег был поглощен своим бизнесом. Мы с Ксеней ему были не нужны. Бессонные ночи, болезни ребёнка и её первые шаги — все это ему не было нужно, и я это воспринимала как должное. — Она горько усмехнулась. — Самое ужасное: я поняла, что преуспела в собственном деле и вообще чего-то стою, когда его не стало. До этого так умело обесценивал любую мою заслугу, что я просто перестала видеть собственную ценность. Это меня тогда сильно испугало и помогло не сломаться. Ты прав, я… будто снова впала в ступор от его давления, поддалась и потеряла голову от страха. С ним нельзя разговаривать.