Книга Сбежать от зверя, страница 56 – Анна Владимирова

Я схватил джинсы и принялся быстро их натягивать, прижимая трубку к уху.

— Если Марина не подтвердит их связь, то ему ничего не обломится, — делился выводами ведьмак. — Поэтому, я бы тут не переживал.

Я вернулся в спальню и замер, вслушиваясь в звуки на кухне.

— Она подтвердит, — тихо сообщил ему.

— В смысле? — хмуро потребовал Довлатыч.

— Она боится Стерегова, — объяснил я, медленно опускаясь на кресло. — То, что он убивает одним своим существованием даже через защищенные стены и решетку, она знала всегда.

Марина стояла в проеме с моей чашкой кофе и смотрела на меня таким же стеклянным взглядом, как и я на нее. Слишком умная, чтобы не догадаться, что именно сейчас происходит. Она не сбежит со мной. Потому что я уже не сбегу. Это от системы я бы сбежал. Когда такой, как Довлатыч, падает тебе на хвост, сложно извернуться, но возможно.

А от Стерегова я не побегу.

— И что? — напряженно процедил ведьмак на том конце.

— Ну, Демьяна ты уже охранял. Что, пообещаешь ей, что ответишь за мою безопасность тоже? — И я зло оскалился, прикидывая свои финальные позиции.

Уговорить Марину теперь не вестись на угрозы Стерегова и не спасать меня? Бред. Она уже вся белая и дрожит, как заяц, сжимая кружку в ладонях до побелевших пальцев.

— Если ты не будешь грызть капсулы с ядом, то да! — рявкнул Довлатыч.

Предложить Марине новую тюрьму пожизненно? Это вряд ли.

— Мне тут сообщили, что Стерегов к вам через полтора часа приедет со следственным комитетом. Выезжаю тоже.

Я убрал мобильный и уставился перед собой.

— Он убьет тебя, если пойдешь к нему, — сделал я бесполезную попытку. — А жизнь без тебя мне не нужна…

— Нужна, — тихо возразила она. — Ты очень сильный, Тахир. И ты нужен семье. Без тебя они еще чего-нибудь натворят. А нам он жизни не даст. Иосиф загонит тебя в ловушку и сдерет с тебя кожу на моих глазах. Он всегда выполняет обещания.

— Все может быть, — отстраненно заметил я. Партия проиграна. Вариантов нет. Шах и мат. — Можно кофе?

Она кивнула. А я прикипел взглядом к ее голым стопам, пока те не исчезли из виду. И закрыл глаза. В душе все затихло перед тем, как сломаться. Как же мне был нужен свет в конце тоннеля… Хоть какой-то намек на вариант на спасение. Но чудес не бывает.

Мы позавтракали в тишине. Наблюдать за жизнью, стоя двумя лапами в могиле, своеобразно. Звуки уже доходят будто через воду, а запахи становятся острее. Теперь мне аж горчило от растворителя и красок на языке, и кофе вместе с тем становился незабываемым.

— Ты говорил, что не простишь меня, если предам, — прошептала она.

— Да, — рассеяно кивнул я.

— Это ведь не будет иметь значения, если мы не увидимся больше, — вдруг дрогнул ее голос, и Марина заплакала. Я поднялся и направился к ней, но она взвилась, роняя стул: — Не надо… не трогай! Я не смогу… потом…

Я только тяжело сглотнул и опустил голову, не в силах смотреть на ее слезы, бегущие по щекам. Пожалуй, она права. Лучше не трогать друг друга, иначе разлучить нас смогут только через чей-то труп…

Солнце ударило в морду со всей дури, когда я вышел на балкон. Аж слезы брызнули из глаз. Или не из-за солнца? Я закурил, наполняя легкие дымом, а голову — пустотой. Знакомое состояние. Такое же у меня было, когда врач сказал мне, что Полине осталось времени максимум до вечера. Это — те самые секунды между отливом прошлой волны и ударом следующей. Шелест камней может показаться даже успокаивающим. Кажется, все это можно принять и смириться… Но, когда оглушает ударом равнодушной стихии, понимаешь, что всем глубоко плевать, смирился ли ты, принял или нет — тебя все равно раздавит.