Книга Сбежать от зверя. Прощение, страница 39 – Анна Владимирова

— Трубку не берет, – проворчал я.

— Нормально все с ним. Переживает за Карину.

— Ладно. Надо будет заехать к нему. А Карина что?

— Трясется как заяц. После того как ты все разрулил, занимается с твоей же Катей время от времени…

И как Катя везде успевает?

— У нее вообще личной жизни, что ли, нет? Только моей жить может?

— Карина? – не понял Руслан.

— Катя. Ее розовые уши торчат из каждой истории со мной. Сейчас она открестилась от меня и снова взялась за мою семью.

— Зато у Карины нет никакого срыва, – пожал он плечами. – Катя, видимо, профи в этом.

— Рус, – обернулся я и серьезно посмотрел на него, – нарой мне на Катю все, что сможешь.

Да что это за «темная лошадь» такая? Дочь ведьмака, ведьма под прикрытием, психиатр, хирург… и просто очень красивая женщина. У этой девочки вообще есть какая-то жизнь, кроме работы? Или она приставлена ко мне во всем меня контролировать вместе с семьей? Довлатыч так и сказал, что просил ее присмотреть… Но зачем? Так верил в то, что я помогу ему со Стереговым? Хотя скорее использовал. Ему попалась Марина, а вместе с ней и я. И Катя стала нашим ангелом-хранителем, который даже в квартиру ко мне прилетел, чтобы спасти…

А работает ли она с дедом заодно? Кажется, наоборот. Тот бы меня уже где-то скормил тому же Стерегову, чтобы получить повод его прижать, но Катя оказывается везде поперек. Как она испугалась, когда застигла нас с Артуром в моем бывшем номере ночью…

— Я попробую, – хмурился Руслн, делая пометки в мобильном. – Во сколько завтра выписывают Эльдара?

— Я узнаю точно и напишу.

Мы перекусили в ближайшем кафе, и я нашел весьма приятным сменить тему и расспросить Руслана о жизни. Мы знакомы с его детства, но о последних его годах я знаю плохо. Больше всего впечатлил рассказ о детском приюте для особенных подопечных, который он открыл. Но и его успехи в бизнесе тоже поражали. Оставался только вопрос: какого черта он еще ликвидатор? Но это не мое дело.

На какую-то секунду я даже поймал себя на том, что хотел бы вот такого сына. Да, мысль дерьмовая. От слабости. Эльдара я любил, но, по ощущениям, в том месте, где жила моя привязанность к нему, все вечно выгорало от страха и уже плохо заживало, не переставая ныть. Я привык к этой боли. Стоило подумать о нем, становилось физически нестерпимо.

Но и это не могло сравниться с тем, что свалилось на меня, когда я вернулся вечером в нашу с Мариной квартиру. Долго ходил кругами вокруг здания, курил, думал… А по сути – набирался смелости остаться одному на пепелище воспоминаний снова. Как же это все было знакомо! Не хватало только кресла у потухшего камина.

Зато у меня снова был дождь…

— Ты так простынешь. – Хлопнула тихо балконная дверь.

— Оборотни не простывают, Катя.

— Ты после операции.

Я открыл глаза и повернул к ней голову. Вся взъерошенная, уставшая… А теперь еще и мокнет вместе со мной тут.

— Принесла чего нового в потайном кармане?

— Нет, – насупилась она и обессилено оперлась на стенку рядом.

— И долго ты еще будешь охранять меня на износ? – склонил голову набок, всматриваясь в ее лицо. Катя застыла взглядом где-то на парке, потом заморгала часто и тяжело вздохнула. – Кажется, ты научилась у меня всему самому плохому и теперь сама претендуешь попасть качестве пациента в свое психиатрическое отделение.