Книга Враг моего отца, страница 47 – Анна Владимирова

Я уселась на толстое каменное ограждение, вдохнула полной грудью и посмотрела на Багратова:

— Ты бросил курить?

— Забываю. — А вот теперь явно врал. — Да и не хочется.

А еще он знал, что я знаю, что он врет.

— Кури, я переживу.

— Не хочу, буду потом вонять табаком, — отмахнулся он.

— Так ты что, бросать надумал?

— Нет, сделать перерыв.

Справедливо. Он же несерьезно насчет меня, поэтому все правильно — делаем перерыв в наших жизнях на какое-то безумие, но оно вряд ли будет настолько прочным, чтобы удержаться в реальности. Поэтому все правильно. Перерыв.

— Крис, ты от меня уже чего-то ждешь? — уселся он рядом.

— Совсем нет. И не надо ничего менять. Думаю, это главный секрет нашего с тобой успеха.

— Мне мало наших успехов, — он вдруг сцапал меня, усадил рывком на колени и тут же убрал руки. Ноги свесились за ограду и повисли над пустотой, и я сама отшатнулась к нему:

— Твою мать! Держи меня!

— Как скажешь, — с готовностью оплел мою талию и прижал к себе.

— Слава, ты… ты, блин… Я высоты боюсь!

— Это прекрасно! — зашептал он мне на ухо. — Значит, ее ты боишься больше, чем моих рук?

— Сейчас — да!

— Отлично, пометим это место крестиком — тут и будем обниматься! — И он прихватил губами мочку уха.

— Ты серьезно?

— Тш, — шикнул он на меня, пощекотав дыханием шею, от чего побежали мурашки по всему телу, — сиди и слушай… Там — обрыв. Тут — я.

Губы сами растянулись в улыбку: все же Багратов — это нечто. Солнце пекло, вышибало слезы из глаз, ветер упруго бился в щеку, заматывая пряди волос вокруг головы, наверняка забрасывая добрую их порцию в лицо мужчине, и от этого становилось только смешно. Нет, так меня еще никто не лечил. Я регулярно посещала психотерапевта, групповые тренинги, йогу, ходила на танцы, правда, меняла их постоянно. Где-то прибегала к компромиссам, как в случае с дублерами. Но на съемочной площадке всегда напряженная атмосфера, которую я навсегда пометила как зону повышенной опасности. Я лучше останусь с дублером, чем обнадежу режиссера на свою игру и не смогу. Давно не пробовала сыграть сама…

Тут же я и правда ничего не ждала и не хотела от Багратова. Каждая секунда — сюрприз. Но вот беда — я чувствовала, что могу на него положиться. Он не уронит, не причинит боли, не сдастся, не преступит границы… Да, дергает их и расшатывает, но не переходит. И здесь возможна только одна проблема — наш стихийный эффект доступа может вызвать привыкание. Но… чем я рискую? Меня уже бросил мужчина, на которого возлагала надежды. Путь теперь будет этот, на которого у меня нет никаких прав ничего возложить.

Его пальцы осмелели и пробрались под футболку:

— А так?

У меня сперло дыхание сначала от вроде бы приятного покалывающего предвкушения, но по коже будто прошелся холодный порыв ветра, и меня резко бросило в озноб. Только я даже сказать ничего не успела — Слава сам поднялся со мной с парапета и усадил обратно ногами на твердую почву.

— Началось? — присел на корточки, заглядывая в глаза, а я сжалась, хмурясь. Солнце заволокло тучкой, вокруг резко потемнело.

— Слав, давай тормозить, все это бесполезно, — обхватила себя руками. — Ты устанешь… — Но только он открыл рот, чтобы возразить, я выставила вперед ладонь: — Нет, конечно, если бы ты решил на самом деле…