Книга Обещанная медведю. Вернуть ведьму, страница 27 – Анна Владимирова

Я с интересом косилась на его напряженный профиль. Мне казалось, он сейчас скорее укусит меня еще раз, чем станет исполнять какие-то ритуалы.

Но нет. Давид поднялся, подал мне руку и потянул за собой. Я послушно поднялась, как обычно, жалея о содеянном. Уж лучше бы кофе сейчас пила, чем снова испытывать выдержку Горького. Но поздно.

— Я не знаю этот ритуал, – тихо проблеяла я, глядя на Манор.

— А должна бы, – укоризненно покачала головой ведьма. – Сегодня-то как собиралась замуж?

— Я не собиралась, – огрызнулась я.

Но гневно посверкать глазами на цыганку Давид мне не дал – утянул к платку и поставил у порога дома так, что платок нас разделил.

— А ты откуда знаешь? – прошептала я ему, стараясь не дрожать.

— Помолчи, – сурово глянул он на меня исподлобья. – Хотела же меня на коленях…

Давид опустился передо мной прямо на платок и шумно втянул воздух, а до меня дошло, что стоять коленями на бусинах должно быть очень больно. Под ребрами вдруг резко сжалось так, что дыхание сперло. Захотелось рвануться отсюда, но только ноги не слушались. Меня парализовало и сжало от ужаса. В голове мелькнула мысль, что это колдовство старой ведьмы. Она явно меня невзлюбила!

Я застыла, распахнув глаза и дрожа, но Давид взял меня за обе руки, и ужас схлынул, как и не было его. Ладони Горького показались горячими. Мои пальцы в них взмокли, а он поднес их к губами и прикрыл глаза. Язык, на котором он начал говорить, был мне незнаком. Но слова разгоняли дрожь, возвращая тепло в тело. Я будто понимала их подсознательно. Дыхание выровнялось, сердце перестало колотиться в груди, а ноги налились такой усталостью, что подкосились, и я бы осела на пол, если бы Давид не подхватил на руки. Убрал с лица пряди, продолжая говорить, а я не сводила с него взгляда. Из глаз покатились слезы.

— Чиста… – выдохнула рядом Манор. – Чиста!

— Тише, женщина! – взвыл сдавленно инспектор.

Они продолжали тихо препираться, но я уже не слушала. Я смотрела на Давида и глотала слезы. Уж лучше бы он еще раз укусил… Что это все значило? Что это за дьявольский ритуал?

Его монолог закончился шепотом, заблудившимся в моих волосах, когда Давид коснулся губами виска. И инспектор с женой кинулись к нам с поздравлениями, взорвав тишину вокруг. А Давид поднялся встал с коленей со мной на руках и понес на диван. Мне хотелось кричать. Снова молотить его в грудь и требовать ответов. Но я безмолвствовала.

— Вот теперь тебе и бумагу можно выдать, Давид.

— Молодец, – улыбалась ведьма, разливая кофе. – Теперь все у вас будет хорошо.

— Можно теперь покурить? – выдавила я.

— Иди, – постановил Горький быстрее, чем цыганка успела снова возмутиться, и протянул мне пачку.

— Давид, – нахмурилась Манор и всплеснула руками. – Ну что же она?! Как ты так?!

— Пусть переведет дух, – вступился Рустэм Рутгерович. – Давид как раз расскажет, как вышло, что он отбил невесту у самого Роварского. Да еще и в день его свадьбы! Я в инспекцию ехать сегодня не хочу! Там все на ушах стоят!

— Прости, Ру, я бы никогда тебя так не подставил, если бы были другие варианты, – бессильно выдавил я.

Взгляд цеплялся за платок, так и лежавший на полу. А тонкий запах дыма сигарет призывно щекотал нервы. Мне казалось, я даже слышал всхлипы, но за переполохом семейной четы Ворончак не было возможности расслышать.