Книга Обещанная медведю. Вернуть ведьму, страница 41 – Анна Владимирова

И в какой-то момент меня все достало…

Случилось это, когда я услышала в холле гостиницы тот самый «Январь». Я должна была встретиться в номере отеля с очередной очарованной мною жертвой. Предстояла утомительная ночь, перед которой я храбрилась бокалом вина в баре и думала, что вся моя жизнь давно не отличается от жизни дорогой шлюхи… А потом зазвучали первые аккорды, и я оцепенела. Играл пожилой посетитель, и мне даже показалось, что это мой любимый учитель. Но перед глазами все поплыло за завесой слез, и я так и не рассмотрела игравшего. Дослушала произведение до той самой последней ноты, допила вино и вышла из отеля, чтобы войти в следующий первый попавшийся, лишь бы не возвращаться домой.

Наутро я собрала вещи и уехала. Оставила маме все: счета, квартиру, украшения… Ушла с одним чемоданом и нотными тетрадями в нем. И позвонила только через год.

Зря, как выяснилось.

— Слав…

Я почувствовала на своем плече теплую ладонь и вздрогнула. Рома смотрела на меня с таким сочувствием, о котором я и мечтать никогда не могла. Потому что не рассказывала никому эту историю. Я ее кричала, запертая в психиатрической клинике. Но слышали меня только стены. И психотерапевт.

— Слав, хочешь поговорить?

Я мотнула головой, вытирая слезы:

— Может, позже, – шмыгнула носом. – А… можно мне к Давиду? Или он под охраной? – усмехнулась.

— Можно, конечно, – улыбнулась Рома хитро. – Но у меня есть другое предложение…

Предложение неожиданно позабавило: Рома предложила съездить на речку поваляться на пляже, только сначала ей предстояло заполучить ключи от мотоцикла. Мне нравилось, как она справляется со своим оборотнем. Тому явно не нравилась моя компания, но, видимо, что-то они порешали между собой, и доверие между ними было важным, хотя Рыжая, видимо, исчерпывала его лимиты довольно шустро. Но медведь ее любил. По-настоящему. До темноты перед глазами. Я читала это легко в каждом его взгляде на нее.

Пока она собирала котомку со снедью, я все-таки получила разрешение пробраться в дом к Давиду. Сбросив каблуки рядом с его обувью, замерла посреди большого просторного холла, давая стопам расслабиться на прохладном паркете. Комната была одна, разделенная на два яруса. В спальню вела лестница слева, но даже от входа было видно широкую кровать.

Прокравшись к дивану, я сложила на нем кардиган, потом прошмыгнула в ванную, бегло глянув на кухню. Красиво тут все, со вкусом. И правда хочется остаться. Тут нет кладбища с туманами Горького. Есть рыжая Рома, влюбленный в нее медведь и невоспитанная крыса. Я усмехнулась в зеркало и вышла из ванной. Показалось, что слышу какое-то жужжание. Потом дошло – мобильный. Наверху.

А если это мать? Или еще кто-то с угрозами? Не дадут Горькому выспаться.

Настроение испортилось.

Я тихо скользнула наверх, замирая на каждый звук. Давид лежал на животе посредине кровати в одних джинсах. Мой мобильный, брошенный на пол, жужжал. И я решилась. Быстро обогнула кровать, подхватила его и боком ретировалась к лестнице, не сводя взгляда с Давида. Не шелохнулся. Это как же он вымотался, что спит как убитый?

Выскользнув из дома, я только на ступенях обнаружила, что босая. Рома уже ждала.

— О, – глянула на мои ноги. – А какой у тебя размер?

— Тридцать семь с половиной, – выдохнула, оглядываясь на дом так, будто за мной гризли гнался.