Книга Обещанная медведю. Вернуть ведьму, страница 52 – Анна Владимирова

Мы, ведьмаки, забыли, как быть обычными людьми. Я же всю жизнь метался между силой и диким зовом зверя. Куда мне до обычных чувств и простых радостей? Я упустил Славу в первый раз, потому что не собирался сдаваться чувствам и слабостям. Урок вышел горьким и болезненным. И непонятно, кому досталось больше. Но как же вовремя Слава решилась признаться. И ведь снова все благодаря простым ценностям.

Надо уносить ноги со своего болота…

В этих мыслях я доехал до центрального отделения инспекции. Вонь и шум города бросились на меня, стоило выйти из машины. Визг протектора, запахи жженой резины, топлива и сигарет ударили по обонянию, заставляя неприятно морщиться. К хорошему привыкаешь быстро.

Я поднимался по ступеням, размышляя, как бы мне найти мать Славы. Сама ведьма не выдаст – не хочет, чтобы я встречался с тещей. А в том деле, обрывки которого спустили мне в отделение, ничего о матери Славы не было. Вообще удивительно, с чего та решила, что в опасности, и натравила на меня Славку для кражи вещдоков. Что же было такое в этом пакете? Я только помню увесистое содержимое. Он не помещался мне за пазуху и изрядно промок от снега, пока я дотащил его до дома.

Рустему доложили о моем приезде, и меня пропустили в инспекцию. Давно я тут не был. Но впервые чувствовал почти физически, как давит система. Сейчас все это вокруг представляло угрозу. Мне и моей ведьме. И Роварский сейчас встопорщит каждую ее шерстинку, которая не так зализана, лишь бы направить против меня со Славой.

Несмотря на поздний час, инспекция жила своей жизнью. И я не мог не заметить множество взглядов, устремленных на меня в коридорах. Надо было хотя бы прошвырнуться по светским каналам, чтобы понять – сдерживает Роварский волну слухов и домыслов или транслирует собственные. Я не думал еще об этом, но Славе дальше жить в этом обществе… Хотя, кажется, система ценностей у моей ведьмы давно поменялась. Ценного в ее чемодане не было ничего, кроме нескольких нотных тетрадей. Может, ей более не нужен будет этот блистательный мир высших, из которого она бежала добровольно.

— Давид, здравствуйте, – поднялся мне навстречу секретарь Рустэма. – Он ждет, прошу.

Верховный инспектор ждал меня за столом. Просторный кабинет с панорамной стеной мог бы напомнить обычный офис президента какого-нибудь банка. Если бы не одна деталь – ритуальный посох на стене, который служил символом высокой должности. Вершина посоха слегка сияла сейчас, и поговаривали, что когда верховный инспектор не в духе, из него и молнию можно словить…

На мое появление Рустэм снял тонкие очки и откинулся на спинку кресла.

— Хорошо, что ты быстро приехал, – нахмурился озабочено. – Присаживайся. Как Слава?

— Немного лучше. Что там?

— Роварский хочет возобновить одно дело годовой давности, по которому ты сам подавал рапорт…

Я, копируя позу инспектора, изогнул бровь:

— Хочет поднять дело о краже вещдоков? – сощурился я.

— Я вот как раз смотрю на него… Оно пришито тобой к основному запросу в твой отдел.

— В мой спустили только сбор отправлений от следователей и централизованное хранение до открытия дела. Потом все изъяли, – мрачно докладывал я. – Я не знал, что Роварский такой идиот, чтобы угрожать собственной бывшей невесте свободой.

— Видимо, такой, – вздохнул Ру. – Но тут я его понимаю. Если стукну его – он раструбит на весь мир, что я предвзят…