Книга Обещанная медведю. Вернуть ведьму, страница 82 – Анна Владимирова

Я отошел к окну, решив, что меня это не касается, но неожиданно стал героем очередной тирады Роварского-старшего:

— А это – тот самый Давид Горький, который женился на невесте моего сына! – ткнул обличающе в меня пальцем так, что я даже спиной почувствовал. – Не хотелось бы думать, что вы покровительствуете дальним родственникам, уважаемый Рустэм Рутгерович! Дело, очевидно, выходит за рамки обстоятельств и становится вопросом личной приязни!

Кинув взгляд на Рустэма, я вдруг почувствовал гордость за свои родственные связи.

— Вы всегда можете высказать свои сомнения соответствующему комитету, – лязгнул холодом голос Рустэма. – А теперь покиньте мой кабинет. Все подробности о деле вашего сына будут предоставлены вам после расследования, к которому вы не можете иметь отношения.

Вито Роварский прожег его взглядом, но послушно последовал приказу и вышел из кабинета.

— В течение часа мне отчитаются о существовании дела, на которое ты указал. А пока садись и пиши заявление на перевод в Инспекцию. – Дядя разошелся не на шутку, и остановить его сейчас равносильно броситься под поезд.

— В качестве кого? – спокойно уточнил я.

— Найду тебе место. – Он уселся за стол и нацепил смешные маленькие очки. – Сейчас выдам образец.

— Ру, я не хочу.

Повисла напряженная пауза. Он скосил на меня взгляд.

— Вот только не начинай пререкаться!

— Тебе сейчас это лишь добавит проблем, ты же понимаешь.

— Мне плевать, кто что подумает.

— Это не так, – упрямо возражал я. – И не вижу я себя в Инспекции. Прости.

Рустэм некоторое время сверлил меня взглядом.

— Ты идеальный инспектор, – сложил локти на столе и подался вперед. – Проницательный, хитрый, умный. Тебя непросто провести. Ты чувствуешь по-звериному, от тебя сложно скрыть правду. Будь моя воля, я бы определил тебе в отдел расследований. Твое место выше, на свету, а не в той темени, в которой ты предпочитаешь сидеть по каким-то своим скрытым мотивам. Пришло время разобраться с мотивами, Давид. И занять подходящее своим способностям место.

И в качестве эффектного аргумента прозвучал звонок. Рустэм не спускал с меня взгляда, но, судя по разгоравшимся в нем искрам, становилось понятно, что он слушает отчет ревизии дел за прошлый год. Отбив звонок, он победно усмехнулся и потряс мобильным над головой:

— Ну?! Дела не существует! – возбужденно воскликнул. – Ты был прав! А я знал, что ты будешь прав! И не говори мне, что ты должен сидеть в богом забытом участке! Нет! Нет, Давид! Твое место здесь! Чтобы такие, как Роварский, даже не думали марать честь Инспекции личными амбициями! Мне теперь надо думать больше о том, как это дело замять, чтобы вонь не распространилась! А не о том, что ты пятишься раком! Даже не думай!

Мы прервали борьбу взглядов при появлении секретаря с кофе. Потом пришлось писать объемный рапорт с объяснениями и отбивать заявление на покушение от Роварского. Проигнорировать его не вышло – я попадал под статью о нарушении субординации. Но следом шло нарушение Роварским всей процедуры допроса, поэтому мое превышение, если кто-то и заметит, ничего значить не будет. Сложнее оказалось с видеозаписью, на которой мать Славы угрожает мне пистолетом. И вообще ее проникновение на территорию участка грозило неприятностью. Но не критичной.