Книга Рабский ошейник, страница 90 – Юлия Буланова

Ирай, Кири, Дагмар и я для него всегда прекрасны. Это так странно. Что для одобрения не нужно ничего делать. Мы существуем и этого достаточно. Даже звучит бредово.

Как такое возможно в реальности?

Мой терапевт, которого нашла Герана говорит, что так выглядит «безусловное принятие».

А мне кажется, что так выглядит чудо.

Ивер каждый день отвозит меня на занятия. И по дороге мы разговариваем. Обо всём. Иногда я рассказываю ему о прошлом и тогда прошлое становится не страшной тайной, а обычным воспоминанием.

Иногда он рассказывает мне что-нибудь о себе. Особенно мне нравятся его истории про знакомство с Ирай или Кирой.

Хотя, мне все его истории нравятся.

Они такие смешные. Ивер умеет рассказывать так, что любая, даже грустная история кажется забавной.

— Когда возвращается твой капитан? — спрашивает Ирай, когда я спускаюсь вниз.

— Скоро.

— Чудесно. Он же придёт к нам на ужин?

Это, кстати, не вопрос, а почти что императорское повеление. Никаких свиданий до официального представления опекунам. Что очень глупо. Потому что я была его аэли. Поздно разыгрывать из себя нормальную ракшаси.

Но Ивер сказал мне, что сейчас я — любимая младшая дочь приличной семьи, и мужчины должны относиться ко мне соответственно. А что там раньше было значения не имеет. Любой же, кто посмеет как-то не так посмотреть на его малышку, сильно об этом пожалеет.

После этого я расплакалась, а Ири меня утешала. Но от этого я почему-то плакала ещё сильнее.

— Бьёрн прислал тебе подарок. — Ивер протягивает мне огромную коробку. Там цветы из зефира.

Снова.

Мне нравится предсказуемость.

Ненавижу сюрпризы и когда не знаю, чего ждать.

Мы с Бьёрном поговорили, когда он выздоровел. Я не хотела, но этот мужчина был слишком настойчивым. На помощь пришла Герана:

— Юноша, вам не кажется, что вы ведёте себя крайне эгоистично? Нет, вы не подумайте. Я ценю ваш благородный порыв и стремление загладить вину брата. Семья превыше всего. Но девочка не соглашалась быть частью вашей семьи. И это её право, которое вы будете уважать. Она достаточно взрослая, чтобы самой решать, с кем ей общаться. Вам ясно? Или объяснить по-другому?

С тех пор Бьёрн иногда отправляет мне зефир. Сначала мне было неловко его принимать. А потом я привыкла. Как привыкла к жизни в семье Миура.

— Ты грустная, — сказал Ивер, когда мы сели в кар. — Что случилось, маленький цветочек?

— Ничего.

— Ну, уж нет. Я знаю этот взгляд. Мы это уже проходили с Кирой. Рассказывай, что тебя гнетёт?

— Всё так сложно, — тихо вздыхаю, глядя в окно. — Я не хочу ничего решать. Не хочу выбирать.

— Не решай и не выбирай, — отвечает Ивер спокойно.

— Но так же нельзя! Я же не могу одновременно остаться жить тут и быть с Вардом. Я не могу одновременно быть маленькой и взрослой.

— Ранни, мне кажется, ты видишь проблему там, где её нет. Однажды ты станешь прекрасной молодой женщиной. Но сейчас ты не готова быть взрослой. Знаешь, почему?

— Я сломалась?

На самом деле именно так я себя чувствовала очень давно. С тех пор, как вернулась на пиратский корабль из борделя.

Сломанной и немного мёртвой.

А рынок Умаи доломал, то немногое во мне, что делало меня мной.

— Семья, в которой ты родилась, украла у тебя нечто невероятно ценное — спокойное детство. Кира не любит об этом говорить, но у нее отвратительная биологическая семья. Она была такой потерянной, когда попала к нам. Всего боялась. Ей потребовалось больше года, чтобы привыкнуть к жизни здесь.