Стоило Стародубцеву добраться до комнаты, как он рухнул на кровать, подобно подрубленному дереву. Герман помог ему улечься удобнее, за что получил отдышечное:
— Уф-ф! Благодарствую… Герман Сергеевич. Правы вы были, рано мне… бодриться.
— Вы слишком недавно были тяжело больны, — дипломатично заметил Герман. — Сейчас позову прислугу, чтобы позаботились о вас.
Однако Стародубцев не дал ему отойти. С непонятно откуда взявшейся силой схватив за руку, заставил наклониться и хрипло зашептал:
— Герман Сергеевич, не в службу, а в дружбу… Останьтесь на ночь. Присмотрите за Аней. Чёрт ли сладит с бабой гневной… Боюсь я за дочь!
— Понимаю, Никита Гаврилович, — кивнул Стрельников, про себя радуясь, что желание Стародубцева полностью совпало с его. — Не извольте тревожиться. И поберегитесь сами — лимонад ведь был для двоих.
— Да что я-то, — отмахнулся Стародубцев, разжимая хватку на предплечье Германа. — Старик. Своё отвековал. А Анечка непременно должна пожить!
— Вы, Никита Гаврилович, бросьте так говорить, — твёрдо возразил Герман. — Никто раньше положенного умирать не должен. А теперь давайте я всё же позвоню прислуге.
Он отошёл от кровати и несколько раз дёрнул за витой шнур, резкостью и силой выражая крайнее нетерпение. Повернулся к Стародубцеву и с неожиданным от себя теплом сказал:
— Вы отдыхайте. Вам силы нужны.
— Да уж, — со вздохом отозвался Стародубцев. Прикрыл глаза и невнятно прибавил: — Вы прислужникам скажите, они комнату подготовят. Обед опять же…
Обед? Герман понял, что совершенно забыл о такой мелочи, хотя время было как раз обеденное… для деревни. Впрочем, аппетит у него отсутствовал напрочь: как вообще можно думать о еде, когда жизни Анны и её отца, а также всё предприятие Германа подвисли на волоске?
— Не беспокойтесь, — уверил он. — Я о себе позабочусь.
Стародубцев не ответил — душевное и телесное изнеможение взяли над ним верх. Потому, когда в комнату с коротким стуком вошла Глафира, Герман жестом велел ей быть потише.
— Барин отдыхает, — вполголоса сказал он. — А ты будь при нём. Никого не допускай, даже Елену Андреевну с дочерью. Говори, барин запретил. И никуда не выходи, поняла? Покуда не проснётся или покуда доктор Васильковский не зайдёт.
— Всё поняла, барин! — шёпотом ответствовала прислужница.
Герман окинул её внимательным взглядом, кивнул, но вместо того, чтобы уйти, продолжил разговор.
— Так что там с лимонадом было? Барышня сказала, что отнесёт?
— Ну да, — простодушно кивнула прислужница. — Она в кухню пришла, чтоб Настасья ей лимонаду сделала. Я думала, мне прикажет принести, как готово будет, а она меня отослала. Сказала, сама отнесёт.
Так, минуточку.
— Барышня Мария? — на всякий случай уточнил Герман.
— Ну да.
— Лимонад для себя просила?
— Ну да.
— Ясно. — У Германа возникло недоброе предчувствие, что в комнатах Марии… как там её? Словом, в комнатах падчерицы Стародубцева обнаружится ещё один графин и, возможно, даже с остатками лимонада.
Дело запутывалось — или, по крайней мере, становилось не столь очевидным для лица постороннего.
«Что-то решит урядник?» — хмуро подумал Герман. Но ответ на этот во многом риторический сейчас вопрос могло дать только время.
А оно тянулось просто возмутительно медленно. Дожидаясь доктора, Герман заглянул к Анне (Фёкла доложила, что дышит барышня получше и веки у неё дрожат, будто проснуться пытается) и сходил в сад, где несли караул прислужники. Ничего не трогая, осмотрел графин и стаканы, даже склонился над тем, что остался нетронутым, чтобы понюхать содержимое. Разумеется, ничего крамольного не унюхал и вернулся в дом. Снова проведал обоих больных (Стародубцева, пожалуй, рано было исключать из их числа). К добру или худу, но оба оставались без перемен. Тогда он, уже совсем не зная, чем себя занять, спустился в холл и вышел на крыльцо, в надежде увидеть вдалеке хотя бы кого-нибудь, за кем были посланы прислужники.
И надежда оправдалась. В конце сиреневой аллеи он разглядел шагавшего к дому высокого и худого человека в строгом костюме и с медицинским саквояжем в руке. Не в силах сохранять хладнокровие, Герман поспешил навстречу долгожданному доктору Васильковскому. Коротко отрекомендовался и сухими фактами изложил, зачем в усадьбе срочно понадобился врач. Не забыл упомянуть и о предпринятых мерах лечения, результат от чего вышел просто ошеломительный.
