Воронцов распрощался с нами с той же любезностью, с какой приветствовал, не забыв заверить Стародубцева и меня в своём дружеском расположении. Тем не менее дела это не меняло: если мы хотели получить у земства денег, прежде следовало убедить научное сообщество в истинности наших выводов о руде.
Из особняка Воронцова выходили в подавленном молчании. Пускай было понятно, что делать дальше, изгнать разочарование из сердца это не помогало. И когда наш экипаж тронулся в сторону гостиницы, Стрельников первым нарушил тишину.
— Еду в Москву сегодня же, — безапелляционно произнёс он. — А оттуда в Петербург. Плохо, что сейчас многие профессора в отъезде — лето, каникулы. Однако я рассчитываю найти хотя бы кого-нибудь, кто сможет написать для господина Воронцова внушительное письмо.
— Нужен не просто «кто-нибудь», — отозвалась я. — А тот, чья подпись убедит сразу и без вопросов. — Немного помолчала и твёрдо закончила: — Я поеду с вами, Герман Сергеевич.
— Что ты, Аня! — незамедлительно воспротивился Стародубцев. — Невозможно девице одной с мужчиной ехать! А я не смогу — возраст не тот, да и оставлять имение не следует. Была бы у тебя хоть компаньонка…
— В Москву меня отправили без компаньонки, — буднично напомнила я. — Да и возвращаться пришлось самой. А чтобы соблюсти приличия, мы с Германом Сергеевичем поедем раздельно.
— Всё равно не дозволяю! — Стародубцев даже кулаком по ладони стукнул. — Хватит, что сейчас поприсутствовала. Да виданное ли это дело, чтобы девица дворянского воспитания по профессорам да учёным ходила! Тебя же всерьёз никто не воспримет. Только Герману Сергеевичу хуже сделаешь!
— Так и есть, Анна Никитична, — прохладно подтвердил Стрельников. — Научное общество весьма консервативно.
Я с трудом сдержала улыбку.
— Прекрасно знаю. — Хоть пятьдесят, хоть сто пятьдесят лет могло пройти, а это оставалось неизменным. — И поверьте, найду способ, как при этом помочь, а не навредить делу.
— И всё же нет, Анна Никитична. — Стрельников добавил в голос стальных ноток. — Отец ваш и я категорически против вашей поездки. В самом деле, вы же не ездили покупать оборудование.
— Потому что там от меня пользы не было бы, — мягко возразила я. — А в Петербурге будет.
— Аня, нет. — Впервые на моей памяти Стародубцев говорил настолько непреклонно. — Мы уже обсуждали: твои чудачества не должны вредить твоей репутации в глазах света.
— ПапА, — я успокаивающе накрыла ладонью его кулак, — я прекрасно понимаю вашу тревогу за меня и моё будущее. Я тоже очень люблю вас и смиренно приму любое ваше неудовольствие. Потому что, как ни жаль вас огорчать, только ни вы, ни господин Стрельников не сможете помешать мне осуществить своё намерение. То воля Божия, папА. И я могу лишь подчиняться ей.
Стародубцев встретился со мной глазами. Взгляд его метал молнии не хуже, чем у Громовежца, только что этот гнев для той, кто уже прожила одну жизнь?
К тому же карета стала замедляться — за спором мы успели добраться до «Полторацкой». И Стародубцев, чувствуя, что сейчас ему реально нечего мне противопоставить, предпочёл выдернуть руку из-под моей и холодно бросить:
— Поговорим позже, дочь.
— Как вам будет угодно, — смиренно отозвалась я и случайно поймала на лице Стрельникова выражение крайней решимости.
«Что-то задумал? — кольнуло предчувствие. — Или просто готов отпинываться от меня до последнего вздоха? Ох-хо-хо, как же с ними непросто!»
А самым непростым было то, что я прекрасно понимала их обоих и не хотела конфликтов.
