Книга Миссия попаданки: выжить в роли злодейки!, страница 55 – Ли Лит, Лека Стар

Больше он ничего не сказал. На выходе из зала их встретила стража. С одной группой ушёл Лао Ху.

— Я с сестрой, — бросил Цинъюнь.

И пока его не скрутила стража, Цияо взяла брата за локоть и потянула за собой. Правильно, лучше держаться вместе. Не так страшно, да и толпу убирать сложнее, чем поодиночке.

Стоило переступить порог двора, ворота с глухим стуком закрылись.

«Проклятие. Не меньше. И почему именно запирать? Я что, животное бешеное?»

Цинъюнь официально перебрался жить к Благородной супруге, неофициально — переехал жить на пол в покоях сестры, а нагло — забрался на кровать со словами:

— На полу неудобно и дует.

— Воздуха запертого перебрал? — Цияо вытянула край одеяла из-под братца.

— Жалко? — приподнял голову Цинъюнь.

— Жалко у пчёлки, а мне не хочется делиться удобством.

— Жадина, — показав язык, Цинъюнь повернулся к сестре спиной и натянул одеяло до подбородка.

Изогнув брови, Цияо выдохнула «ха» и пнула что есть силы его в бедро.

С глухим ударом и ойканьем Цинъюнь встретился с полом.

— Там и спи, — бросила Цияо и отвернулась к стене.

Ночью ни она, ни Цинъюнь уснуть не смогли.

— Подстава.

— Только понял? — Цияо перевернулась на спину.

— Почему отец так поступил? — прошептал Цинъюнь, который всё же забрался на кровать. — Зачем ушёл? Почему именно в такой момент?

Многие расценили уход с должности Лао Ху как слабость и готовность сдаться с повинной. Чувство вины не предсказуемо. Но правда в другом.

— Не знаю, — вздохнула Цияо и приблизилась к брату. — Его уход сильно пошатнёт двор.

Её шёпот еле различался в ветреной ночи.

— Сейчас ещё не заметно, но в будущем двор, почувствовав свободу от жесткой хватки, разхлябается, начнёт тянуть на себя, выдвигать чуть ли не абсурдные предложения. Императору самому придётся разгребаться. Ах, нет, сейчас у него советник под боком.

Не зря же Лин Даочжэнь вернулся. У них, Лин, был готов план по свержению Лао Ху. Его уход неожиданный, но они должны быть готовы нести последствия свободы.

— Отец не помог им, — наконец понял Цинъюнь. — Под конец оставил замечательный подарок.

— Ага.

Настолько замечательный, что сейчас сидел под стражей.

— Но обвинения…

— Нас подслушивают, — Цияо ранее увидела тень, промелькнувшую перед окном. — Давай спать. Завтра нам представление играть.

— Какое?

— Завтра, — Цияо отодвинулась от него на другой конец кровати.

Завтра, которое сегодня, началось с очередного бубнежа скинутого с кровати Цинъюня.

— Не буду вставать в такую рань.

— Не мешай людям работу выполнять, — Цияо потянула за плечи Цинъюня, который собирался забраться на кровать и завалиться спать.

Тётушка Хэ стояла в стороне, наблюдая картину воспитания.

— Никому я не мешаю, — захныкал Цинъюнь, не бросая попытки вернуться досматривать сон.

— Значит, сам заправишь кровать, сам себя оденешь, сам умоешься, сам себе еду принесёшь, сам посуду отнесёшь? — Цияо отпустила его. — Самостоятельный? Замечательно.

Махнув тётушке Хэ, она оставила в покое братца.

Ближе к обеду, когда Цияо сидела в кресле во дворе, поедая семечки и глядя на серое небо, из покоев вышел хмурый и помятый Цинъюнь. Он встал, но слуги не прибежали ему помогать. Ни одна живая душа не пришла его обслуживать.

— Где твои служанки? Лин Сяо и их пожалел выделить тебе? — не стесняясь и не боясь, громко говорил Цинъюнь.