Книга Чужие среди своих, страница 1 – Lost In Space

Капсула в пустоте

Спасательная капсула «Аскольда», наспех переоборудованная и замаскированная под ксаарианский спасательный бот, была не больше гроба. Впрочем, учитывая мои шансы на выживание, это сравнение казалось пугающе точным.

Я сидел в узком ложементе, пристегнутый четырехточечными ремнями, и смотрел на крошечный экран тактического монитора. Вокруг была абсолютная, звенящая пустота Дикого Космоса. Ни звезд, ни планет — только редкие, смазанные всполохи далеких газовых скоплений, пробивающиеся сквозь толстое стекло иллюминатора.

Генератор жизнеобеспечения тихо гудел где-то за спиной, гоняя по кругу спертый, отдающий озоном и переработанным пластиком воздух. Внутри капсулы было холодно. Температуру пришлось снизить до минимума, чтобы инфракрасные датчики ксаарианцев не засекли тепловую сигнатуру земного метаболизма раньше времени. Мое дыхание вырывалось изо рта тонкими струйками белого пара, которые тут же рассеивались в тусклом синем свете аварийных ламп.

Я закрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь унять предательскую дрожь в руках.

Миссия началась. «Аскольд» остался позади, спрятанный в густой, непроницаемой для радаров туманности. Моя семья, мои братья по оружию сейчас латали пробоины и молились, чтобы я не облажался. Потому что если я провалюсь, они навсегда останутся в этой космической могиле. Без новых гиперкатушек и расшифрованного Ключа путь домой для них был закрыт.

Я открыл глаза и посмотрел на свои руки. Они были закованы в перламутровый металл ксаарианской брони. Доспех сидел как влитой. Михалыч превзошел сам себя — он не только заделал пробоину от моего же плазменного выстрела, но и перенастроил внутренние сервомоторы под человеческую моторику.

Но главным было не это. Главным было мое лицо.

Я активировал внутренний экран шлема. Система мгновенно вывела изображение с внешней камеры. На меня смотрел чужак. Идеально бледная кожа без единого изъяна, скрытая под толстым слоем театрального грима. Пустые, лишенные зрачков бледно-голубые глаза — контактные линзы, которые Док подобрал с пугающей точностью. И, конечно же, уши. Голографический маскиратор, встроенный в воротник, работал безупречно, проецируя поверх моих человеческих ушей длинные, заостренные кверху раковины аристократа Первой Крови.

Я оскалился своему отражению. Человеческая ухмылка на этом идеальном, холодном лице смотрелась жутко и неестественно.

«Запомни, Макс, — прозвучал в голове голос Воронова, когда мы прощались в шлюзе. — Ксаарианцы не улыбаются. Они не суетятся. Они не выражают сомнений. Ты — потомок богов. Ты презираешь все, что ниже тебя по статусу. Будь высокомерным ублюдком. Если ты проявишь хоть каплю человеческой эмпатии или сомнения — ты труп».

Я стер ухмылку. Расслабил лицевые мышцы, придавая лицу выражение холодной, отстраненной скуки и затаенного гнева. Командор Эл-Тарис потерял свой крейсер, его люди мертвы, а он сам вынужден дрейфовать в спасательной капсуле. Он должен быть в ярости. Холодной, аристократической ярости.

Внезапно капсулу тряхнуло.

Тактический монитор пискнул, меняя цвет с синего на тревожный красный. На экране появилась пульсирующая отметка.

Внимание. Зафиксирован захват гравитационным лучом.

Они пришли.

Сердце ухнуло куда-то в желудок, а затем забилось с такой скоростью, что, казалось, сейчас пробьет грудную клетку. Адреналин ударил в кровь. Я заставил себя сделать несколько медленных, глубоких вдохов, успокаивая пульс. Если их медицинские сканеры засекут у меня тахикардию, это вызовет вопросы. У идеальных ксаарианцев не бывает панических атак.