Книга Золотые погоны, ржавые дюзы, страница 34 – Lost In Space

— Это астрофизика высшего порядка! — я в отчаянии бросился к голографической панели. Мои пальцы лихорадочно забегали по символам, пытаясь хотя бы перевести их в понятный вид. — Капитан, это тест на уровень технологического развития! Они хотят узнать, доросли ли мы до понимания одиннадцатимерного пространства!

— И ты знаешь ответ, лейтенант?! — рявкнул Воронов, не переставая стрелять в опускающийся потолок, скорее от злости, чем от надежды.

— Никто не знает! — я чуть не плакал от бессилия. Я, лучший выпускник ИКАР, чувствовал себя неандертальцем, которого попросили переустановить операционную систему на квантовом сервере. — На Земле это чистая теория! Чтобы рассчитать эту формулу, нужен вычислительный кластер размером с луну! А у нас есть только пара минут!

Потолок опустился еще на три метра. Температура в камере достигла градусов сорока. По лицу катился пот, заливая глаза. Я судорожно пытался вводить какие-то базовые константы, надеясь на удачу.

«ОШИБКА. ВВЕДЕНО НЕВЕРНОЕ ЗНАЧЕНИЕ. СКОРОСТЬ УТИЛИЗАЦИИ УВЕЛИЧЕНА НА 15 %» — бесстрастно отозвался ИИ.

Плита над нами резко дернулась вниз, опустившись сразу на два метра.

— Чехов, не трогай кнопки! — завопил Док, падая на колени и закрывая голову руками. — Ты нас убьешь быстрее, чем эта штука!

Я отскочил от панели, тяжело дыша. — Капитан, я не могу. Это невозможно. Эта задача не для человеческого разума. Мы для них — мартышки с палками.

Воронов опустил плазмомет. Его лицо потемнело. Он посмотрел на опускающийся потолок, до которого оставалось уже метров десять, затем на паникующую команду. В его глазах я увидел холодное осознание конца. В Диком Космосе смерть от пиратов или разгерметизации — дело привычное. Но быть раздавленным как таракан в рамках какого-то древнего теста на IQ — это было унизительно.

И тут тишину, прерываемую лишь гулом пресса, разорвал сочный, отборный мат.

— Мартышки, говоришь? — прорычал Михалыч. Старший механик «Аскольда» сплюнул на идеальный пол, стер пот со лба грязным рукавом и решительно перехватил кувалду обеими руками. — Я тебе покажу мартышку. Гриня! Живо сюда!

Хомякоид, который до этого момента подозрительно тихо сидел у стены, мгновенно очутился рядом. — Что задумал, старый? — пискнул хромб, натягивая на глаза сварочные очки.

— Эти высоколобые ублюдки строили свою систему на логике, — Михалыч подошел к основанию голографической панели. — Они думают, что если дать задачу, ее будут решать. Они не учли одного. Если механизм давит тебя, не надо решать его загадки. Надо сломать механизм!

Механик упал на колени и начал судорожно ощупывать гладкий пол вокруг пульта ввода.

— Здесь нет швов! — крикнул я, глядя, как потолок опускается до отметки в восемь метров. Воздух стал обжигающим. — Это монолит!

— Монолитов не бывает, академик! — прокряхтел Михалыч. — Если есть проекция, значит, есть эмиттер. Если есть панель, значит, под ней проходят каналы передачи данных и силовой кабель. Иначе как эта дура понимает, на какие кнопки ты жмешь? Гриня, просвети пол! Ищи пустоты!

Хомяк включил встроенный в шлем спектровизор. Он завертел головой, его усы мелко подрагивали. — Есть! — радостно завопил Гриня. — Прямо под пультом! Там полость, в ней три толстые энергетические шины уходят в пол!

— Давай резак! На полную мощность!