Книга Золотые погоны, ржавые дюзы, страница 37 – Lost In Space

Мы покинули куб смерти, оставив ИИ Предтеч наедине с его порванными шаблонами и подгоревшей материнской платой. Впереди нас ждало сердце станции. И теперь я был абсолютно уверен: какими бы хитрыми ни были Предтечи, против русской смекалки, помноженной на жажду жизни и тяжелый инструмент, у них не было ни единого шанса.

Правда, наша радость была недолгой. Не успели мы пройти и сотни метров по новому коридору, как коммуникатор на запястье Воронова истерично запищал.

Капитан взглянул на экран, и его лицо мгновенно окаменело. Торжество сменилось холодной, расчетливой яростью.

— Сказка закончилась, парни, — тихо произнес Воронов. — Сенсоры «Аскольда» засекли пробой во внешнем контуре Маяка. Посадочная палуба три. К нам пробились гости.

— Кто? — спросил я, хотя уже знал ответ.

— Ксаарианцы. «Исказитель» жив, и ушастые высадили десант. Судя по сигнатурам — тяжелая штурмовая пехота. Они идут по нашему следу.

Я крепче сжал карабин. Тесты интеллекта закончились. Начиналась война.

Незваные гости с острыми ушами

Где-то на внешнем периметре сатнции Предтеч, в нескольких километрах от того места, где мы пытались отдышаться после рандеву со смертоносным прессом, монолитная тишина древней станции была грубо и безжалостно разорвана.

Это не было изящным взломом или решением квантовой загадки. Высокоразвитая, утонченная раса ксаарианцев, гордящаяся своей эстетикой и логикой, в этот раз решила отбросить манеры. Они применили направленный термоядерный заряд.

Маяк содрогнулся. Гулкий, утробный звук удара прокатился по бесконечным коридорам, отражаясь от неевклидовых сводов и заставляя мерцать вечные изумрудные огни.

В том месте, где еще секунду назад была сплошная стена из темного, поглощающего свет материала, теперь зияла оплавленная, дымящаяся дыра. Края пробоины светились вишневым светом, капли расплавленного вещества падали на пол, проедая в нем неглубокие каверны, прежде чем древняя система самовосстановления успевала их охладить.

Сквозь густые клубы раскаленного пара и радиоактивного пепла в нутро артефакта безмолвно шагнули тени.

Они двигались с пугающей, механической грацией. Никакого лязга брони, никакого тяжелого дыхания, свойственного людям. Тяжелая штурмовая пехота Великого Ксаара. Элитное подразделение «Серебряный Клинок».

Их скафандры представляли собой произведение смертоносного искусства. Идеально обтекаемые, без единого видимого шва или сочленения, они напоминали литые статуи из перламутрового жидкого металла. Броня реагировала на окружающее освещение, неуловимо меняя оттенок, чтобы слиться с фоном. В руках пехотинцы сжимали длинные, похожие на копья фазированные излучатели, подключенные напрямую к их нервной системе.

Последним в пробоину вошел командор Эл-Тарис.

Его броня отличалась от брони рядовых. Она была угольно-черной, с тонкими золотыми прожилками энергетических контуров. Командор не стал надевать глухой шлем, ограничившись тонким силовым полем, облегающим голову. Его лицо — безупречно правильное, с бледной, почти прозрачной кожей, высокими скулами и узкими, заостренными ушами — было искажено гримасой брезгливости и холодной ярости.

Раскосые глаза Эл-Тариса, с ненавистью оглядели древний коридор.

— Варвары, — тихо произнес командор. Его голос, усиленный встроенными динамиками, звучал как шелест стальных клинков. — Грязные, примитивные животные. Они посмели… Они бросили в мой корабль отходы своей жизнедеятельности.