Книга Золотые погоны, ржавые дюзы, страница 38 – Lost In Space

Один из пехотинцев, чье звание выдавала серебряная вязь на наплечнике, шагнул к командиру и склонил голову. — Командор. Система стабилизации «Исказителя» временно восстановлена на тридцать процентов. Мы можем поддерживать орбиту. Сканеры обьекта не реагируют на наше вторжение. Вероятно, земные животные отвлекли внутреннюю защиту на себя.

— Меня не интересует защита Предтеч, суб-командор, — процедил Эл-Тарис. — Меня интересует месть. Они не просто повредили крейсер. Они нанесли оскорбление самому понятию красоты и порядка во Вселенной. Запустить поисковые дроны. Снять биометрические сигнатуры. Я хочу знать, где они дышат, где у них бьются их примитивные сердца.

Суб-командор вскинул руку. Из скрытых пазов на его предплечьях вылетели три крошечных, сверкающих шарика. Они зависли в воздухе, издали едва слышный высокочастотный писк и умчались в глубину коридоров со скоростью пули, оставляя за собой едва заметный инверсионный след.

— Командор, — снова заговорил подчиненный. — Согласно доктрине, мы должны захватить технологии Предтеч и немедленно покинуть объект.

Эл-Тарис медленно повернул голову к своему офицеру. Серебряные глаза вспыхнули недобрым светом. — Мы заберем технологии, когда очистим этот храм от плесени. Я хочу, чтобы вы нашли их. Я хочу, чтобы вы привели их ко мне. Не убивайте сразу. Прострелите им суставы. Выжгите их голосовые связки. Я хочу, чтобы они осознали свою ничтожность перед тем, как я лично отправлю их в пустоту. Выполнять.

Ксаарианские штурмовики безмолвно рассредоточились, образуя идеальный боевой порядок, и растворились во мраке древних залов. Охота началась.

— Капитан, они идут! — мой голос предательски дрогнул.

Мы бежали по широкому, уходящему спиралью вниз пандусу. Свет здесь был тусклым, зеленоватым, а стены покрывали мириады светящихся точек, напоминающих звездную карту. Но мне было не до красот архитектуры Предтеч.

Я безотрывно смотрел на экран своего тактического планшета, который Гриня успел синхронизировать с внешними датчиками «Аскольда» перед тем, как мы покинули корабль. Данные были обрывочными, связь постоянно прерывалась из-за колоссальных помех, создаваемых материалом артефакта, но того, что я видел, было достаточно, чтобы похолодеть от ужаса.

— Сколько их? — на ходу бросил Воронов. Он бежал ровно, несмотря на свою кибернетическую ногу. Моторы в его протезе тихо подвывали на каждом шаге.

— Двенадцать сигнатур. Но это не обычные техники или пилоты! Судя по массе брони и энерговыделению, это тяжелая штурмовая пехота!

Михалыч, бежавший позади меня и тяжело пыхтящий под весом своей амуниции, хрипло рассмеялся: — Подумаешь, двенадцать ушастых! Нас четверо, плюс один злой грызун. Да я их своей кувалдой по одному перещелкаю, как орехи! Правда, Гриня?

Хомяк, восседавший на плече механика и вцепившийся коготками в его комбинезон, не разделил оптимизма. — Заткнись, старый, и шевели поршнями, — огрызнулся Гриня. Его обычно наглый голос сейчас звучал встревоженно. — Ты не понимаешь, о чем говоришь. Я видел чертежи их брони на черном рынке. Это класс «Монолит-4».

— И что это значит для нас, Чехов? — Воронов резко остановился на развилке пандуса, прижавшись спиной к гладкой стене. Мы сгрудились вокруг него, тяжело дыша.

Я прикрыл глаза, вызывая в памяти страницы секретных справочников ИКАР, к которым у меня был допуск. То, что я там читал, ввергало в уныние еще в аудитории, а сейчас, в реальной ситуации, звучало как приговор.