Книга Тьма у трона, страница 111 – Элиот Лилит

Всю обратную дорогу Алексей избегал смотреть на Александра – боялся, что начнет злиться не только на себя, но и на него.

«Это твои проблемы, что Александру достаточно грустно посмотреть и ты бросаешься выполнять любую его просьбу».

Однако дело не только в этом. Так правда будет лучше. Если воссоединится расколотая семья. Если Нелидова и Александра смогут залечить язву недоверия, отравляющую душу его величества. Если вернется еще один преданный человек, готовый верить в императора до конца. Ведь кто остался у его величества сейчас? Пален с его гладкими фразочками и непроницаемыми улыбками? Ростопчин, который вечно себе на уме? Лопухин, не усматривающий ничего плохого в том, что весь двор судачит, будто бы император влюблен в его дочь? Неотвязный Кутайсов, шепчущий его величеству невесть что, лишь бы выиграть от этого самому?

Щурясь от отраженного в окнах солнца, Алексей вдруг спросил:

— Вы знали, что Кутайсов видит бесов?

Александр оторопело вынырнул из раздумий:

— С чего ты взял?

— Я видел зимой. В спальню его величества влетел бес, и… – нахмурившись, Алексей постарался припомнить ту ночь как следует. – А может, и не видит. Его величество показал на беса пальцем, и Кутайсов метнул свой брадобрейский нож. Из освященной стали.

— Бражобрейский нож из освященной стали? – переспросил Александр позабавленно.

Алексей поморщился.

— Знаю, звучит как бред. Но так и было.

— Я верю, просто… – Александр смешливо выдохнул. – Ну да, сложно представить. Хотя… Учился же он чему-то в Европе столько времени.

Алексей прищурился, пытаясь понять, шутит он или нет.

— Метать ножи?

Порыв ветра разметал золотистые кудри Александра, открыв помрачневшее лицо.

— Почему нет? Защитит при случае отца. В отличие от гвардейцев, Кутайсову-то он доверяет, они вместе едва ли не с детства. Хотя и это, кажется, значит теперь не так уж много.

Алексей скривился. Пошел быстрее, пересекая площадь широким печатным шагом.

— Да разве можно такому доверять? Его же только и заботит, как бы нахапать побольше.

— Да, – легко согласился Александр. – Но больше, чем подле своего покровителя, он нигде не «нахапает». Так о чем еще мечтать?

Не успели они войти во дворец, как к ним подскочил Аргамаков.

— Вас хочет видеть его величество.

По спине брызнули ледяные мурашки. Не могли же императору уже что-то донести?

Александр, не меняясь в лице, уточнил:

— Нас обоих?

Аргамаков, удивленно взглянув на цесаревича, помотал головой:

— Нет, ваше высочество, только графа.

Понятно, отчего предположение показалось ему странным, – уже все во дворце крепко усвоили, что император чаще посылает за своим конюхом, чем за наследником.

Александр не без горечи улыбнулся и подтолкнул Алексея:

— Ну, иди скорей.

Письмо в кармане жгло раскаленным углем, но льющийся из кабинета смех немного приглушил тревогу. Уж конечно, император не веселился бы, если бы уже обо всем знал.

Алексей постучался и, дождавшись позволения, толкнул дверь. Поморщился про себя, увидев на диванах Палена, Ростопчина и вездесущего Кутайсова. Потом заметил в руках императора какую-то бумагу, и сердце снова екнуло.

«Да что с тобой такое? – обозлился Алексей на себя. – Письмо у тебя в кармане, ты его даже не отправил».

В руках императора тоже было письмо, только писано оно было – Алексей прищурился – по-английски.