Книга Тьма у трона, страница 193 – Элиот Лилит

— Это хорошо, что вы пришли, – буркнул тот, наконец. – Столько швали в этот замок набилось, смотреть тошно. А про вас мне Александр сказал, что… – он осекся, не договорив. Мрачно уставился на шагающую им навстречу троицу. – Ну вот, о чем я говорил.

По коридору к ним шли трое братьев Зубовых. Николая Алексей видел не так давно, но тот уже не походил на затравленного подобострастного олуха, каким Алексей застал его в последний раз. Вся стать, вся грозная напыщенность вернулась к этому набыченному гиганту. Алексей не привык опасаться людей, но в эту минуту, лишенный своей тьмы, вдруг очень остро почувствовал, что Николай Зубов может сломать ему шею одной рукой.

Чуть отстающий от брата Валериан был полной его противоположностью. Даже припадая на свою деревянную ногу, заменявшую ту, что он потерял, давя польское восстание, младший Зубов сохранял поразительную для калеки грацию. Время, проведенное в опале, казалось, не наложило никакого отпечатка на его веселое, смазливое лицо. Ледяной взгляд Алексея он встретил насмешливой улыбкой.

И, конечно, впереди всех шагал Платон Зубов. От одного взгляда на бывшего фаворита императрицы Алексея передернуло. В надменном князе для него воплощался весь екатерининский век, и снова видеть этого расфуфыренного, задравшего нос павлина в строгих стенах Михайловского замка было не то что неправильно – нелепо. Будто дурной сон или очередное бредовое видение.

— Ваше высочество! – всплеснул руками Платон Зубов, растягивая губы в приторнейшей улыбке. – И граф Аракчеев. Какая замечательная встреча.

Алексей стиснул зубы. Судя по кислой мине Константина, тот был рад этой «замечательной встрече» не больше его. Скривившись, Константин процедил:

— Тоже явились за помилованием?

Зубов блеснул зубами.

— Уже получили. Великодушие его величества не знает границ, не правда ли?

«На его беду».

— Великодушие его величества может в любой момент обернуться прежней немилостью, – отрезал Константин то ли с угрозой, то ли с надеждой.

— О, нам об этом прекрасно известно, – заверил его Валериан, с улыбкой наклонившись вперед. – Но я уверен, что мы его величество не разочаруем. В конце концов, что есть высшее благо, если не служба истинному государю?

Константин фыркнул и молча протиснулся мимо молчаливого Николая. Алексей, скрестившись на мгновение взглядами с Платоном Зубовым, поспешил следом. Ему в спину долетело насмешливое:

— Удачи и вам, граф! Уверен, императорского великодушия хватит на всех.

Титаническим усилием воли Алексей запретил себе оборачиваться.

— Вот же дрянь! – рыкнул Константин, стоило им завернуть за угол. – О чем только его величество думает?

Алексей не ответил: он все еще был не в том положении, чтобы смотреть свысока даже на Зубовых.

В коридоре, куда его привел Константин, дела обстояли немногим лучше, чем снаружи. Просители набились, как сардины в бочку, и галдели так немилосердно, что в висках заныло с новой силой. Алексей прикинул длину очереди и сколько им всем еще придется тут стоять. Ему стало дурно.

Константина, однако, никакая очередь не смущала. Он стиснул запястье Алексея и с невозмутимым, почти даже позабавленным видом принялся проталкиваться к двери. К и без того невыносимому шуму прибавились возмущенные возгласы, однако заступить дорогу великому князю никто не осмеливался. Толпа промелькнула пестрым хороводом недовольных лиц, многие из которых были Алексею знакомы. Затем из-за жавшихся друг к другу тел выступила, наконец, дверь, охраняемая усталым Котлубицким. Константин, не обращая на адъютанта внимания, потянулся к ручке, но дверь отворилась сама, и в коридор вывалился очередной проситель, сжимавший в руках какую-то бумагу. Не дожидаясь, пока о нем доложат, Константин перегнулся через порог: