Книга Тьма у трона, страница 203 – Элиот Лилит

Алексей бросился вперед, но император его опередил. Опустившись на колени рядом с сыном, он коснулся его лба. Белая искра пробежала по пальцам. Император отдернул руку, но мир уже закружился, и, метнувшись вперед, Алексей едва успел вытянуть его величество из-под колес промчавшейся мимо кареты. Вокруг сновали люди. Воздух вспарывали крики, хлестали громовые приказы. Всюду валялись кучи щебня и осколки развороченной мостовой, какие-то палки, разбитые в труху куски повозки. Густо пахло дымом. Впереди невысокий мужчина бережно прижимал к себе перепуганную темноволосую женщину.

Точно почувствовав взгляд Алексея, мужчина обернулся. И время снова остановилось.

Его волосы стали короче и потемнели, радужку глаз пропитала непроницаемая ночь, но в остальном Первый Консул Франции почти не изменился с их последней встречи.

— Ваше величество, – на Алексея он больше не смотрел. – Какая неожиданная, но приятная встреча.

Император смотрел на раскуроченную улицу. Все, кроме них троих, застыли каменными статуями.

— Что здесь произошло?

— Ничего особенного, – мягко коснувшись щеки неподвижной женщины, Бонапарт оставил ее крениться в мертвом воздухе. – Очередное покушение. В этот раз стоит отдать им должное – разорвать меня на клочки всяко вернее, чем пытаться заколоть кинжалом или подсунуть отравленную табакерку. Вряд ли бы это меня убило, но, в конце концов, я ехал не один, а сердце можно пронзить не только сталью. – Он посмотрел через плечо на женщину, и впервые Алексей увидел в его непроглядных глазах что-то человеческое.

— Кому – им? – спросил император.

— Пока не знаю, это мне расскажет мой министр полиции. Но по большому счету значения не имеет. Англичане, роялисты, наемники папы римского… О моей смерти мечтают многие.

Император стиснул кулаки.

— Как это низко!

Тень улыбки скользнула по холодному лицу.

— Боюсь, век высоких порывов прошел даже прежде, чем восемнадцатый. Если бы мои враги обладали хоть толикой благородства вашего величества, наше противостояние выглядело бы совсем по-другому, – он произнес это так искренне, что Алексей почти поверил, будто Бонапарт говорит от самого сердца.

— Если бы ваши враги обладали благородством, они не были бы вашими врагами, – отрезал император. – Слишком многое сейчас на кону, чтобы цепляться за старые обиды. Если мир не объединится перед лицом надвигающейся угрозы…

— Он не объединится. – Бонапарт на мгновение прикрыл глаза. – Сам – не объединится. Это можно сделать только силой.

Его величество стиснул зубы.

— На это нет времени.

— Мы успеем. Если все сделать правильно, то успеем.

— Успеете что? – Алексей знал, что не имеет права участвовать в разговоре двух государей, но, когда оторопь ушла, в груди вскипела такая жгучая ненависть, что он начисто потерял способность соображать.

Этот человек вторгся в его тело. Этот человек превратил Александра в дрожащего, задыхающегося от слез мальчишку. Если бы Алексей не был уверен, что в этом странном полусне его руки пройдут сквозь горло Бонапарта, он уже попытался бы его задушить.

Черные глаза скучающе скользнули по нему.

— Разве вы не знаете, генерал? Объединить свет и покорить тьму. Построить империю дня и империю ночи.

— Тьму нельзя покорить.

Она слишком долго тянула к Алексею свои когти, чтобы он этого не понимал. И Бонапарт не мог не знать, он ведь тоже видел безбрежный черный океан и бездонные ущелья Изнанки. Он тоже набивал грудь обжигающими углями и дышал ночью. Он тоже был ее избранником.