Книга Тьма у трона, страница 204 – Элиот Лилит

— Странно слышать такое от вас, – лениво произнес Бонапарт. – Разве не этим мы, Темные, занимаемся? Питаемся тьмой и позволяем ей течь в наших венах. Покоряем ее.

— Только малую часть, – Алексей сжал кулаки. – Вы же знаете, что тьма безгранична. Нужно искать способы, как укрепить грань миров, чтобы тьма не лезла сквозь нее, а не играть во властелина того, чем овладеть нельзя.

Император осадил его одним ледяным взглядом. Алексей прикусил язык.

Но Бонапарт только рассмеялся. Этот смех был полон того же черного веселья, что переполняло его, когда он дразнил Александра. Взгляд снова застлал красный туман.

— Вы правы. Вам – быть властелином Изнанки не дано. Вы слишком боитесь тьмы, чтобы овладеть ей по-настоящему. Но я – я никогда не боялся темноты. И потому мне под силу то, что не под силу другим. Видите? – он обвел рукой застывший мир. – Даже время не может диктовать мне свои условия.

Как в одном человеке может умещаться столько уверенности и высокомерия? И почему эти слова звучат не пустым бахвальством, а истиной? Алексей отчаянно искал, что бы возразить, но чем дольше смотрел в черные глаза первого консула, тем больше ему хотелось поджать хвост и, скуля, забиться в какой-нибудь темный угол. Никакой ненависти не хватало, чтобы пересилить этот животный инстинкт.

Облегчение, нахлынувшее, когда Бонапарт снова перевел взгляд на императора, чуть не подкосило Алексею колени.

— Как здоровье его высочества?

Император удивленно моргнул.

— Порой мне кажется, что вы лучше меня знаете о том, что происходит в Петербурге.

— Не волнуйтесь, это не заслуга шпионов. Мне пришлось протянуть юному цесаревичу руку помощи, только и всего.

— И как же вам это удалось? – император смотрел с дружелюбным любопытством, но цепко. Может, проклятый корсиканец все же не очаровал его полностью. – Вы снова были в Петербурге и даже не нанесли мне визит?

Желудок ухнул вниз. Алексей любил правду, простую и честную. Может, поэтому и удивлялся тому, что ни один скелет в его шкафу не мог просидеть там долго.

— А разве его высочество вам не рассказал? – Алексей не знал, сколько в этом удивлении искренности, но все равно мог мечтать только о том, чтобы Первый Консул заткнулся. – Мне пришлось коснуться его через вашего Темного.

Показалось, время застыло гуще прежнего: столь долго тянулись секунды, прежде чем император бросил на него такой взгляд, что Алексею захотелось зажмуриться и никогда больше не открывать глаз.

— К тому, что сын не говорит мне всего, я давно уже привык, – голос императора сочился металлическим ядом. – А вот кое-кто другой не устает меня удивлять.

Губы онемели, да и сказать было нечего. За него ответил Бонапарт:

— Я сомневаюсь, что он понял или хотя бы запомнил то, что произошло. В конце концов, мне пришлось захватить его тело и разум. За что, я надеюсь, вы не таите на меня злобы, генерал.

Алексей едва не задохнулся от изумления. С какой стати Бонапарту его выгораживать? Уж конечно, он не может не чувствовать исходящую от Алексея бессильную злобу. Да и что бы Бонапарт ни пытался сделать с Александром, именно Алексей не дал ему довести дело до конца. Со всех сторон выходило, что никаких теплых чувств Первый Консул к нему питать не должен…

Потом, с ледяной дрожью, Алексей понял.