Книга Тьма у трона, страница 207 – Элиот Лилит

— Вам следует спросить себя, почему родной отец вынужден сомневаться в каждом вашем слове. Вы не похожи на меня, Александр. Вы не похожи даже на Константина. Я не мог винить за это ребенка, которым вы были, но могу презирать мужчину, которым вы стали. Вы гораздо больше ее сын, чем мой.

Алексей понял, что его величество говорил не про Марию Федоровну. И еще – что это, должно быть, самые жестокие слова, которые он слышал из уст императора.

Александр опустил голову, как преступник, которому зачитали смертный приговор. Он не спорил и не возражал. От этого безмолвия у Алексея совсем перехватило дыхание.

Император покачал головой.

— Идите. Теперь я вижу, что нам не о чем разговаривать.

Не поднимая головы, Александр вышел. Алексей рванулся было следом, но замер. Обернулся.

— Ваше величество, могу я…

— Вы, – процедил император, – можете катиться куда глаза глядят, в любое время. Я вас давно уже не держу.

В другой день эти слова были бы как удар кнута. Сегодня же Алексей чувствовал себя таким истерзанным, что ощутил только слабую тянущую боль. Что такое еще один синяк, когда каждый дюйм кожи покрыт ссадинами и ушибами? Он поклонился и побежал за Александром.

Алексей нагнал Александра за поворотом и едва не схватил за руку – так быстро тот шел и так сильно было ощущение, что, если этого не сделать, он растворится, как призрак.

— Не ходи за мной, – пробормотал Александр, едва размыкая губы. – Ты и так на плохом счету. А…

— Мне плевать, на каком я счету. – В эту секунду – плевать. А в какую бездну отчаяния он потом нырнет и сколько раз прокрутит в голове все, что сказал сегодня его величество, узнает позже. – Вы должны ему рассказать.

Александр вздрогнул.

— Рассказать что?

— То, что пытался сделать Бонапарт, что же еще?

— А, это… – Александр не замедлил шага, но Алексей заметил, как его отражение в одном из темных окон горько улыбнулось. – Нет смысла. Он услышит только то, что Бонапарт снова спас мне жизнь, а все остальное я напридумывал.

— Но я тоже был там, я могу сказать…

— В этом смысла не больше. Он ведь и тебе уже не верит. – Задушенный смешок походил на скрип несмазанных петель. – Смешно вспоминать, но я когда-то завидовал, что тебе он доверяет больше. А теперь мы почти на равных, и это в сто крат хуже.

Алексей затряс головой.

— Вы должны хотя бы попытаться! Слишком многое на кону. Его величество действительно готов принять Бонапарта здесь. Похоже, не раньше лета, но чем скорее вы все расскажете, тем быстрее мы вздохнем спокойно. Он должен вам поверить.

— Нет, – в голосе Александра сквозило усталое равнодушие. – Хватит. Я примирился со своей судьбой. Если отцу угодно скормить меня дракону, так тому и быть. Пусть вдвоем строят свои планы о великих империях. Пусть делят мир на части, пусть правят и казнят, пусть сражаются в своей бесконечной войне. А я приму свою судьбу.

— Но так нельзя! – Они замерли на лестничной площадке. Внизу шумели разъезжавшиеся гости. – Александр, пожалуйста. Я уверен, если вы с вашим отцом хоть раз поговорите обо всем начистоту, любые недоразумения можно будет уладить. Вы должны понять его величество, он наверняка не имел в виду… – бесполезные и беспомощные, слова сыпались с губ нелепым сором, и Алексей сам не верил ни в одно из них. Даже Александр смотрел на него с жалостью.